Короткая проза и очерки

Думаю зайти в фонтан, похожий на водопад, и намочить ноги, чтобы хоть что-то почувствовать. Брызги и так летят в разные стороны и попадают на мою кожу, но я даже не сразу понимаю — холодная вода или тёплая. Так ощущается меланхолия, которую я приняла как подарок. Стоит ли говорить о том, что вообще подарки — это мой язык любви? Здорово получать такие признания, особенно, когда это не приурочено ни к какому празднику. Неожиданно и приятно. А каменное лицо — это вовсе не способ защититься и продемонстрировать нейтральное внутреннее состояние. Это способ убедить себя, что не больно. Природное обезболивающее. Даже, когда я просто дышу, мои вздохи выглядят и слышатся печально. Как будто что-то случилось. Что-то страшное и непоправимое. Как-то не верится, что хорошие, правильные чувства могут нести за собой нечто подобное. Психика защищается от меня. А я её перманентно атакую. Такая вот игра в себя.

Перебирая руками и перекладывая вещи с места на место, мы суетились как будто куда-то опаздываем. Руки наши летали в воздухе, небрежно брали то один предмет, то другой. Брали и перекладывали с пола на кровать, с кровати – на пол. Как будто в комнате был бардак, но на самом деле всё лежало на своих местах. Я пыталась найти что-то лишнее, убрать в стол, в шкаф, в тумбочку. Мне казалось – чего-то не хватает, я практически скулила от того, что не могла остановить свои пальцы. И, если нечего было держать в руках, быстро и нервно постукивала ими по коленке. Ты не трогала вещи, которые я доставала. И не мешала мне подбирать им подходящее место, соглашалась на любую расстановку, даже на самую абсурдную композицию. Я иногда заглядывала тебе в глаза, чтобы спросить – так ли я всё делаю, но ты доверяла мне и кивала, лишь изредка комментируя свои ощущения относительно моих хаотичных движений. Ты подбрасывала вверх подушки, взбивала их напряженными кистями, но не меняла ничего местами, лишь придавала вещам ещё более красивый вид. Эта суета подбивала нас на лишние размышления, тратила нашу энергию, затмевала собою созданную гармонию и комфорт. Иногда я предлагала тебе вообще сдать эту комнату, отчего ты печалилась, но соглашалась со мной, если вдруг я решусь на то, чтобы поселить туда кого-то другого и выйти, закрыв за собой дверь. Наши хаотичные движения никому не нужны, ты понимаешь? Они даже нам не нужны, стены над нами смеются. Окажись я на Марсе, я и там подняла бы пыль из-под ног, размахивая руками и пытаясь взлететь, чтобы дотянуться до звезд. Я всегда хочу до них добраться, достичь апогея, чтобы урвать милескундное ощущение эйфории. А эйфория эта стоит всей жизни или нет, как ты думаешь? А то за этой суетой я потеряла связь сознания с внутренними ощущениями. Они уже давно живут отдельно от меня, а я смотрю на них со стороны и киваю в знак одобрения, даже когда они вместе творят невообразимую дичь. Даю им свободу, которой мне самой не хватает. Это проекция, знаешь, есть сейчас такое новомодное слово, для тех, кто в терапии. А она, кстати, тоже давно мне не помогает. Держит только в узде и работает как исповедь, но мне и это сейчас необходимо, чтобы не потерять рассудок окончательно. Ты помоги мне понять, для чего я тут всё разбрасываю, а потом убираю. Может в этом есть какой-то скрытый от меня тайный замысел. Я тебе доверяю больше, чем себе, но не больше, чем своим чувствам. А их связь с сознанием, ты помнишь, теряется периодически. Я не хочу, чтобы ты что-то за меня решала. Я хочу, чтобы ты открыла мне глаза, может я что-то упускаю или уже упустила.