Купе откровений

Телефон на столике завибрировал так резко, что мой и без того напряженный попутчик вздрогнул, посмотрел на экран и долго не брал трубку. Потом выдохнул и ответил. - Дорогая, не волнуйся, я просто еду к морю. Один. На четыре дня. Позвоню позже. Он сказал это и тут же потёр ладонью лоб, как если бы хотел стереть собственные слова. - Давно хотел. Лет семь. Каждый раз откладывал. То у сына соревнования, то у жены смена, то мать просила помочь с дачей, то на работе аврал. А потом я вдруг понял, что если ещё раз скажу "потом", то просто взорвусь от этого самого "потом"...

".. я была колючая. Как ёжики, только без их милого обаяния..." - рассказала мне попутчица. А сейчас вокруг неё крутились дети почти со всех купе - малыш из третьего купе, который недавно заливался рёвом, девочка, которой было скучно, мальчишки, которые недавно носились по вагону как угорелые. Она как будто была чем-то вроде магнита - кто-то из них принёс ей свою книжку и они все вместе пошли в её купе - читать... Дети. Много детей и мамы, папы, бабушки… Кто-то ехал в Туапсе, кто-то до Адлера - курортный поезд, двумя словами...

Вы когда-нибудь видели, как взрослый мужчина снимает с верхней полки подушку, кладёт её себе на колени, а сверху ставит горшок с кактусом? Я видел. В поезде до Самары, в конце июля. Мой сосед вошёл последним. Высокий, лет сорока пяти, с рюкзаком, из которого торчал край газеты. Обычный человек, если бы не горшок. Горшок был глиняный, рыжий, обмотанный сверху какой-то тканью, похожей на марлю. Из марли торчали какие-то бугорки и белые волоски. Он поставил этот горшок на столик, потом передумал, переставил...

Лариса начала не с бывшего и даже не со свадьбы. Она сказала, что впервые расплакалась рядом с Артёмом из-за старого будильника без звонка, который тот держал на кухонной полке. Я тогда даже переспросил: - Будильник? Да, - сказала она. - Он каждый вечер ставил его перед собой на стол. Не чтобы завести - он давно не работал. Просто смотрел на него и говорил: "Это мой способ не врать себе про день". -Я долго не понимала - зачем это ему нужно, мне часто хотелось этим будильником его по лбу треснуть...

"Тогда почти всей деревней отвернулись от Паши. А Варвара, соседка с тяжёлым характером и ещё более тяжелым взглядом, сказала: "Дети за родителей не отвечают", - рассказывала мне моя бабушка Вера, которая была родом из деревни где-то под Новосибирском. Название её я уже не помню, давно эти рассказы звучали. И спросить не у кого, бабушки уже давно нет. "Я это запомнила на всю жизнь, хотя тогда мне было всего около двадцати. Я всё думала - хватит ли у меня смелости вот так пойти против людей, как Варвара...

- Я влюбилась в его заикание. Она сказала это так спокойно, будто речь шла не о любви, а о погоде за окном. Невысокий мужчина в тёмной куртке занёс её чемодан. В купе он первым делом проверил полку, расправил матрас и подушку, заглянул под сиденье, не торчит ли что. Делал всё молча, сосредоточенно. Она стояла рядом и не торопила. Только однажды положила ему руку на плечо - коротко, без слов, - и он на секунду замер, будто этого касания ему хватило вместо длинного разговора. Потом объявили отправление...