Байки дезинфектора

Голодный клоп плоский и прозрачный, как шелуха от семечки. Сытый клоп тёмный и круглый, как ягода чёрной смородины. Это первое, чему учишься в моей профессии. Весной я зашла в квартиру, где полгода никто не жил. И все клопы в ней были сытые. --- Меня зовут Ольга, мне тридцать восемь, одиннадцать из них я работаю дезинсектором. Женщин в профессии мало, клиенты сначала удивляются, потом привыкают. Бабушки меня любят: я не топчу в ботинках и не курю на балконе. Живу в Бронницах, работаю по юго-востоку: Раменское, Жуковский, Воскресенск, Коломна...

Если у вас в квартире вдруг сами собой пропали тараканы, не радуйтесь. Позвоните родителям. Позвоните всем, кто живёт с вами под одной крышей. Спросите, как они себя чувствуют. Я знаю, как это звучит. Сам бы посмеялся ещё лет семь назад. Но у меня есть блокнот, и в нём девять фамилий. А в прошлый вторник мне пришлось открыть его снова. Меня зовут Сергей, мне сорок шесть, и двенадцать лет я травлю насекомых по Подмосковью. Балашиха, Ногинск, Электросталь, Железнодорожный: всё Горьковское направление моё...

Художественный рассказ. Персонажи и события вымышлены В этой квартире свет не выключали одиннадцать лет. Хозяйка сказала мне об этом прямо в дверях, спокойно, как говорят «разувайтесь, у меня ковёр». Я про себя усмехнулся: тараканы и так прячутся от света, это азбука первого курса. Одиннадцатая Парковая, пять минут от «Первомайской». Хрущёвка, пятый этаж, лифта нет, на площадке пахнет валерьянкой и старой газетой. Хозяйке за семьдесят, живёт одна. В прихожей горит люстра, на кухне люстра и лампа над столом, в ванной ночник, в комнате торшер...

Художественный рассказ. Персонажи и события вымышлены. За девятнадцать лет работы меня ни разу не благодарили до того, как я приехал. А тут звонит бабушка из Гольянова и чуть не плачет от счастья: тараканы ушли. Все, из всего подъезда, за одну ночь. Звонила она, правда, не мне, а в управляющую компанию. Жаловалась на запах из подвала, а про тараканов сказала между делом, как про хорошую погоду. Заявку переслали мне. Дом на Амурской, от «Щёлковской» минут пятнадцать пешком, январь, минус девятнадцать...

Я написал рассказ про подвал в Курьянове, где мука на полу рассказала больше, чем двенадцать приманочных станций. История выдуманная. А вот причина, по которой в ней ничего не сработало сразу, — самая настоящая, и с ней каждую зиму сталкиваются в обычных московских пятиэтажках. Картина, знакомая любому, кто заглядывал в подвал своего дома. Где-то у стены лежит рассыпанная горка отравы. Лежит неделю, месяц, иногда с прошлой зимы. Слесарь на вопрос «травили?» машет рукой: приезжали какие-то ребята, насыпали, толку ноль...

Я понял, что в той квартире что-то не так, ещё до того, как хозяин открыл дверь. Из вентиляции доносился тихий, почти неслышный писк, а из-за обоев в прихожей шёл ровный шорох — будто кто-то перебирал ногтями по бумаге. Я тогда ещё не знал, что обычной дезинсекцией этот вызов не закончится. Дом стоял в Перове, недалеко от Федеративного проспекта. Обычная московская пятиэтажка: облупившийся фасад, старые окна, запах кошачьего корма в подъезде и вечная пыль на подоконниках. Лифт, естественно, отсутствовал...