Рассказы об императоре Николае I

10 апреля 1828. Император (Николай Павлович) отправляется к армии, а императрица (Александра Федоровна) в Одессу. Гримм (здесь камердинер) рассказывал мне на днях, как император послал его на гауптвахту за булавку, которую тот оставил воткнутой в обшлаг, и как через полчаса освободил его оттуда, по просьбе императрицы. Его брат-близнец одевал императора; при этом оборвалась застежка, а при зашивании ее стали ломаться иголки; государь разгневался; наконец, застежку исправили, и Гримм молит Бога, чтобы она опять не разорвалась...

Это было в январе 1853 года; числа не помню. Как-то вечером собрались у покойного Александра Андреевича Катенина (бывшего тогда командиром лейб-гвардии Преображенского полка) человек двадцать коротких его знакомых, к числу которых имел честь принадлежать и я. Военных и статских было половина на половину; между последними находились Николай Иванович Бахтин и Андрей Андреевич Жандр. Н. И. Бахтин рассказал, между прочим, анекдот, бывший с Государем во время его поездки во внутренние губернии России в 1837 году...

24-го апреля 1833 года, в понедельник, во 2-м часу дня, государь Николай Павлович изволил прогуливаться по Адмиралтейскому бульвару и, поравнявшись со зданием присутственных мест, перешел площадь, на которой ныне расположен Александровский сад. Неожиданное прибытие его величества произвело не только переполох и сумятицу, но в страх. Государь не нашел ни губернатора Ивана Семеновича Храповицкого в губернском правлении и приказе общественного призрения, ни вице-губернатора Ивана Григорьевича Железнова в казенной палате, ни губернского прокурора Александра Мартыновича Мейера в его камере...

В 1849 году, в Динабурге, был окончен постройкой двухпушечный траверс на валу 4-го бастиона. С окончанием земляной насыпи на сводах, траверс рухнул, но так неисправимо и невозвратно, что буквально "не осталось камня на камне". Причин разрушения траверза было только две: халатность инженера-строителя и экономические расчёты подрядчика, который норовил возвести траверс подешевле, и потому не дал ему и понюхать ни щепотки цементу, ни железных скреплений; известка же, наполовину с песком, была плохим звеном, связующим разнородные кирпичи...

(От адмирала И. В. Поскочина). В Варшаве, после смотра, оставшись отменно доволен состоянием войск, Государь Николай Павлович обратился к окружавшим его офицерам и сказал: "Господа генералы и штаб-офицеры, прошу ко мне обедать". В Лазенковском дворце Государь усомнился, принял ли это его приглашение фельдмаршал князь Паскевич, так как, особо, к нему оно не было обращено. Государь приказал позвать к себе конвойного. Явился кавказец. - Поезжай сейчас к Ивану Фёдоровичу, - сказал ему Государь, - проси его ко мне обедать; да скажи, что я без него не сяду за стол...

Из заметок Николая Яковлевича Аристова Санкт-петербургский обер-полицмейстер (здесь Сергей Александрович Кокошкин) обыкновенно рано утром являлся с докладом "о благосостоянии столицы" к императору Николаю Павловичу и привозил рапорт "о разных беспорядках и происшествиях, какие были замечены по городу". Однажды, во время доклада, обер-полицмейстер довел до сведения императора, что "в прошлую ночь чиновник департамента, титулярный советник, пьяный безобразничал, буйствовал и вступил в драку с полицией, когда стали его брать в часть"...