Истории про семью

«В тот вечер мать впервые ударила отца. Я видел, как её рука взметнулась, и звук пощёчины разнёсся по комнате громче, чем её крик. А потом они оба замерли, глядя друг на друга, будто не узнавая.» — Зачем ты отдал наши деньги соседям? – крикнула мать, вцепившись в рукав отцовского пиджака. — Мы сами еле концы с концами сводим! Мать всегда умела кричать так, что дребезжали стёкла. Особый талант – голосом разбивать тишину на осколки, каждый из которых потом впивается в память. Я привык, хотя до сих пор вздрагиваю, когда слышу эти пронзительные ноты в её голосе...

— И не уговаривай меня, мама. Я не возьму фамилию Сорокин. Останусь Мельниковой, и точка. Отцовскую фамилию. Которую ты когда-то так старательно меняла... — И зачем тебе разные фамилии? В семье и так полно проблем, а тут еще это. Подумай о детях. — О детях я и думаю. Не хочу, чтобы они потом, как я, искали свои корни... В субботу Надежда Степановна Мельникова, как обычно, готовила ужин для своей семьи. Приготовление еды всегда было для нее своеобразным ритуалом. Она лепила пельмени, когда за спиной...

Когда я заблокировала все наши банковские карты, муж даже не сразу понял, что произошло. Он просто стоял у кассы супермаркета с полной тележкой продуктов и недоуменно смотрел на терминал. Звонок раздался, когда я заканчивала готовить ужин. Голос подруги звучал встревоженно: — Ира, ты сидишь? Тебе лучше присесть. — Что случилось, Наташ? — я автоматически опустилась на стул, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я только что видела твоего Михаила в ресторане «Садко». С женщиной. И они были... ну, очень близки...

— Я устал притворяться счастливым, — тихо выдавил Андрей, глядя куда-то в пол. — Двадцать лет, Марина. Двадцать чертовых лет я живу какой-то не своей жизнью, понимаешь? Чашка выскользнула из моих рук и грохнулась вдребезги. Я стояла как громом пораженная. Обычное майское утро субботы. Ничто, как говорится, не предвещало. За окнами заливались птицы, солнце вовсю жарило, на плите свистел чайник — эту мелодию я слышала, наверное, тысячу раз за наши двадцать лет с Андреем. Накрывала на стол — как всегда по выходным: яички, сырок, колбаска порезанная...

— Уходи! — отец схватил сумку и швырнул ее в сторону двери. — Выметайся из моего дома! Раз тебе здесь не нравится мой устав, живи по-своему, но в другом месте! Дождь барабанил по крыше веранды, на которой сидела Надежда Петровна, укутавшись в старую шаль и прислушиваясь к звукам в доме. За стеной, в большой комнате, сын с невесткой о чем-то громко спорили, и хотя слов было не разобрать, интонации говорили сами за себя. Ссоры в последнее время стали привычным делом. Петр с Аленой прожили вместе уже...

Продай гараж, нам нужны деньги! — требовала мать, нервно теребя уголок платка. — Ты же все равно машину свою продал. А мне на операцию не хватает! Николай молчал, сжимая кулаки. В старом гараже хранилось то, о чем никто не должен был узнать. Вечер выдался промозглым. Николай сидел на кухне, отхлебывая остывший чай и бездумно глядя в окно. Капли дождя барабанили по стеклу, создавая монотонный, убаюкивающий ритм. Но уснуть все равно бы не получилось — мысли кружились в голове, как осенние листья на ветру, не давая покоя...