Трое

После того утра между ними поселилась странная осторожность. Миша не задавал лишних вопросов. Лера не спешила заполнять тишину. Они существовали рядом — будто оба понимали: любое резкое движение может снова превратить всё в хаос. Но хаос не исчезает сам. Он ждёт. Вечером они готовили ужин вместе — неловко, медленно, словно репетировали совместную жизнь, не зная, будет ли премьера. — Ты всегда так режешь овощи, — сказала Лера, наблюдая за Мишей. — Как? — спросил он, не поднимая головы. — Будто боишься их поранить...

Иногда самый сложный выбор — это не выбрать. Лера поняла это утром, когда проснулась и не сразу вспомнила, где находится. Комната была слишком тихой. Свет — слишком ровным. Миша спал в своей комнате, Кирилла не было. И в этой тишине она впервые почувствовала не драму, а тревогу. Такую, которая не кричит, а ждёт. Она встала, прошла на кухню. Миша сидел за столом, пил кофе. Он выглядел так, будто не спал вовсе. — Ты рано, — сказала Лера. — Я не ложился, — ответил он. Она кивнула и села напротив. Между ними было слишком много воздуха, и он давил...

Иногда любовь начинается не с прикосновения. Иногда она начинается с привычки — смотреть в одну сторону, сидя на старой качели. С молчания, в котором слишком много понимания. С имени, произнесённого вслух, которое почему-то всегда звучит иначе, чем остальные. Они росли вместе. И поэтому никто из них не заметил, когда всё стало сложным. Лера всегда возвращалась в этот город с ощущением, будто заходит в комнату, где когда-то сказала что-то важное — и забыла, что именно. Поезд остановился резко. Двери раскрылись с металлическим вздохом...