Наглая родня

Я вернулась на дачу раньше времени. Обычно по пятницам до вечера торчу в больнице, но в этот раз отпросилась — урожай ждать не мог. Картошку копать, помидоры снимать, огурцы последние собирать. Всё лето работала на этих грядках, каждые выходные приезжала. И вот теперь пора было собирать то, что вырастила. Машину Дениса увидела ещё у поворота. Серый джип стоял прямо у калитки, задом к огороду. Сердце ёкнуло. Зачем он приехал? Я же ничего не говорила. Зашла во двор — и замерла. Вдоль стены дома стояли мешки...

Андрей вернулся с работы поздно. Я уже успела помыть посуду после ужина, уложить сына спать и устроиться на кухне с чашкой чая. Он прошёл в комнату, переоделся, потом вышел и остановился в дверях. — Оль, тут такое дело, — начал он, глядя куда-то в сторону холодильника. — Дядя Вова хочет заехать. Я замерла с чашкой на полпути к губам. — Что… опять? — Не опять, а снова, — попытался отшутиться муж. Я поставила чашку на стол. Чай плескался от того, как дрожали руки. — А тебе не кажется, что это перебор? — спросила я, стараясь держать голос ровным...

Олег ворвался на кухню и рухнул на стул. Я подняла взгляд от чашки — его лицо было серым. — Иришка, мы в полной… — он запнулся, — кризис, короче. — У нас всегда кризис, — отозвалась я, продолжая размешивать чай. — Нет, сейчас именно полная… — Олег провёл ладонями по лицу. — Три машины из пяти встали. Сроки горят, я нанял перевозчиков, но мы в такой просадке, что дальше некуда. Я присела напротив. Ложка выскользнула из пальцев, звякнула о край чашки. — Надеюсь, ты шутишь. — Не до шуток, Ирка. Настолько не до шуток, что если у тебя есть богатый любовник, я сам тебя к нему отвезу...

Я сидела на кухне, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя Виктории. Сестра звонила редко, обычно по делу. — Оля, привет, — голос у неё был какой-то натянутый. — Слушай, ну-у-у, я тут подумала… Ты деньги за Катю отдавать собираешься? Я не сразу поняла, о чём речь. — Какие деньги? — Как какие? — Виктория растянула слова ещё сильнее. — Та-а-ак получается нечестно. Я твою дочь приютила, кормила её. За свой счёт, между прочим. Могла бы комнату туристам сдать, а я Катьку к себе взяла. Я почувствовала, как холодок пробежал по рукам...

Я стояла у куста роз и сжимала в руке топор. Рука не поднималась. Бутоны уже налились — ещё три дня, и распустятся. А рубить надо. Распахивать огород, что-то сажать. Иначе зимой… Как же я их? Они же живые. — Силёнок не хватает? — окликнула меня из-за забора Елена Ивановна. — С духом собираюсь, — буркнула я, не поворачивая головы. — А ты на меня не срывайся, — соседка вздохнула. — Опоздала ты. Сажай — не сажай, а теперь поздно. Месяц назад надо было думать. Я отпустила топор. Он глухо стукнулся о землю...

Воздух пах французскими духами и чем-то ещё — будто перед грозой. Я стояла у входа в центральный ЗАГС и смотрела на мраморные колонны, на позолоту дверных ручек. Букет полевых ромашек в руках казался нелепым на фоне всей этой роскоши. Пальцы дрожали — я сжала стебли сильнее, чтобы никто не заметил. Андрей стоял рядом в костюме, который стоил больше, чем я зарабатывала за полгода. Он теребил прядь волос на затылке — всегда так делал, когда нервничал. Гости перешёптывались, разглядывали нас. Точнее, разглядывали меня...