Наглая родня

Я вернулась на дачу раньше времени. Обычно по пятницам до вечера торчу в больнице, но в этот раз отпросилась — урожай ждать не мог. Картошку копать, помидоры снимать, огурцы последние собирать. Всё лето работала на этих грядках, каждые выходные приезжала. И вот теперь пора было собирать то, что вырастила. Машину Дениса увидела ещё у поворота. Серый джип стоял прямо у калитки, задом к огороду. Сердце ёкнуло. Зачем он приехал? Я же ничего не говорила. Зашла во двор — и замерла. Вдоль стены дома стояли мешки...

– Зинка, готовь вокзал. Нам там жить. Григорий опустился на табурет так тяжело, будто из него разом вынули все кости. Я как раз доставала из духовки запеканку – лопатка замерла в воздухе. – Ты о чём вообще? – Три грузовичка из пяти встали. Одновременно. Как сговорились. Я поставила форму на стол. Руки почему-то стали ватные. – А ремонт? – А ремонт за какие шиши, любимая? У нас сейчас каждая копейка на перевозчиков расписана. Я сторонних нанял, иначе по контрактам такие неустойки прилетят – сразу на тот свет...

Я сидела на кухне, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя Виктории. Сестра звонила редко, обычно по делу. — Оля, привет, — голос у неё был какой-то натянутый. — Слушай, ну-у-у, я тут подумала… Ты деньги за Катю отдавать собираешься? Я не сразу поняла, о чём речь. — Какие деньги? — Как какие? — Виктория растянула слова ещё сильнее. — Та-а-ак получается нечестно. Я твою дочь приютила, кормила её. За свой счёт, между прочим. Могла бы комнату туристам сдать, а я Катьку к себе взяла. Я почувствовала, как холодок пробежал по рукам...

Я стояла у куста роз и сжимала в руке топор. Рука не поднималась. Бутоны уже налились — ещё три дня, и распустятся. А рубить надо. Распахивать огород, что-то сажать. Иначе зимой… Как же я их? Они же живые. — Силёнок не хватает? — окликнула меня из-за забора Елена Ивановна. — С духом собираюсь, — буркнула я, не поворачивая головы. — А ты на меня не срывайся, — соседка вздохнула. — Опоздала ты. Сажай — не сажай, а теперь поздно. Месяц назад надо было думать. Я отпустила топор. Он глухо стукнулся о землю...

Я стояла в прихожей, всё ещё в пальто, и смотрела на свекровь. Марина Петровна повернула ключ в замке — своим ключом, дубликатом, который она получила три года назад «на всякий случай». За её спиной маячил Вадим с вечно виноватым выражением лица. — Мы тут мимо проезжали, — свекровь стянула перчатки, оглядывая прихожую. — Решили заглянуть. Вадим так проголодался после работы. Я молчала. Внутри нарастало что-то тяжёлое, будто в груди медленно наливался свинец. Три ночи без сна. Проект сдала час назад...

Телефон зазвонил рано утром, когда я стояла у кухонного окна и смотрела, как сизые голуби расселись на проводах. За окном было серо, по-осеннему сыро, хотелось ещё посидеть с чаем, погреть руки о горячую кружку. Но трубка настойчиво трезвонила. — Лида, это я, — голос свекрови прозвучал как команда. — Приезжай картошку копать на выходные. Или тебе опять неудобно? Я замерла, держа в руке недорезанный хлеб. Опять. Опять я. — Любовь Ивановна, — начала осторожно, — я уже маме пообещала, что она нам картошки даст...