Ведьмины хроники

Начало Зима сдалась окончательно, причём не с грохотом метелей и воем вьюг, а тихо, превратившись в хлюпающую, сверкающую на ярком солнце кашу. Воздух пах мокрым деревом, прелой прошлогодней листвой и, что было неизбежно, слабым запахом дыма из трубы мужской котельной, который теперь, впрочем, пах не враждой и запретом, а совместными, узаконенными и даже задокументированными в трёх экземплярах экспериментами. Пелагея и Лукерья стояли у высокого окна в длинном коридоре, ведущем в их новенькую, всё...

Начало Зима в Веретьевске, словно уставшая актриса после долгого и мрачного спектакля, наконец начала сдавать позиции. С кружевных карнизов крыш зазвенела первая капель, снег посерел и осел, обнажая промёрзшую землю, а в воздухе, помимо привычной морозной свежести, запахло далёким, едва уловимым, но несомненным обещанием весны: оттепелью, грязью и надеждой. В честь этого сезонного перелома, а также, как значилось в торжественном циркуляре, разосланном в оба корпуса, «в честь успешного завершения...

Начало Официальное собрание в кабинете директрисы на следующее утро напоминало странный гибрид суда и вручения государственной награды за особо изощрённое хулиганство. Олимпиада Викторовна, всё ещё бледная, но уже собранная и подчёркнуто строгая, восседала во главе тяжелого дубового стола, а рядом, вытянувшись в струнку, но с подозрительным блеском в глазах, будто он только что проглотил лимон и обнаружил, что тот оказался конфетой, сидел генерал Крутоверхов. Позади них, как два мрачных ангела-хранителя...

Начало Мягкий, ровный свет нового источника, который позже, с лёгкой руки Васьки, все начнут называть Пульсаром, медленно заполнял подземелье, вытесняя не только тьму, но и призрачное, воинственное мерцание фонарей. В этом тёплом, почти что домашнем сиянии все присутствующие выглядели непривычно и немного неловко, как актёры на сцене после оглушительного финального акта, застывшие в немом изумлении. Тишина стояла густая и физически ощутимая, нарушаемая лишь прерывистым дыханием да редким покашливанием, ведь пыль, поднятая катаклизмом, неспешно оседала, купаясь в золотых лучах...

Начало Хаос обрушился на них со всех сторон, не только из разлома, но и с двух входов в подземный зал. Сверху, с лестницы из котельной, с грохотом сбивая ржавые скобы, падали вниз люди: первым был взъерошенный, в расстёгнутом настежь мундире Мезенцев, а за ним, спотыкаясь и ругаясь, двое кадетов. Пелагея мельком увидела бледное, перекошенное от ужаса лицо Васьки, его, видимо, притащили силой, как живую улику. С другой стороны, из тоннеля, что был завален и размыт, пробивались, отталкивая обломки,...

Начало Истерика Лукерьи была подлинным произведением искусства, ведь из её комнаты неслись не просто крики, а целая опера ужаса. Пронзительные визги, обрывающиеся на полуслове, сменялись булькающими, захлебывающимися стонами, за которыми шли душераздирающие мольбы о спасении от невидимых жуков, точащих тело изнутри. Апофеозом этого спектакля был оглушительный, яростный стук тела о стены и мебель, словно в клетке билось обезумевшее от страха существо. Она не симулировала, а с пугающей достоверностью...