Не один

Начало рассказа Школьный пиджак Инга дошивала в последнюю ночь августа, как когда-то гимнастёрку к утреннику: на кухне, при лампе, пока в доме все спали. Покупной пиджак сидел на Тимке мешком, рукава болтались до пальцев, и она распорола его по швам и перешила по мерке, по-своему, с запасом на вырост в плечах. А на внутренний карман пришила маленькую звёздочку. Когда-то, в первый год их с Вадимом брака, она спорола с его армейской формы две звёздочки. Одна давно была на пилотке лётчика, в коробке с Тимкиными сокровищами, а вторая так и пролежала все эти годы в коробке с пуговицами...

Начало рассказа Из больницы Тимку выписали за три дня до Нового года, и повезла его домой не Инга, а Валентина Сергеевна: по бумагам теперь опекуном была она. Везли на Стасовой машине, укутанного в два одеяла, и Тимка всю дорогу смотрел в окно на ёлки у магазинов и спрашивал, придёт ли Дед Мороз к бабушке Вале, если он у бабушки Вали никогда не был. – Придёт, – обещала свекровь, держа его на коленях. – Ко мне Дед Мороз всегда приходит. Я ему ещё с лета письмо написала. Инга сидела рядом и слушала, как свекровь врёт внуку про письмо, и ей хотелось плакать...

Начало рассказа Колесниковой Инга позвонила прямо из регистратуры, не дожидаясь обеда. Руки у неё дрожали так, что она два раза попала не в те цифры. – Она его открепила, – сказала Инга, едва Колесникова взяла трубку. – Тимку. От нашей поликлиники. Прикрепила к московской. Она его увозит, в Москву, к своему Руслану или ещё куда. Я знаю, мне Алёна говорила: Руслан квартиру продать хочет, а опека не даёт, и он ей велел увозить пацана. Колесникова тяжело вздохнула в трубку. – Выезд – её право, Инга Юрьевна, – сказала она наконец...

Начало рассказа Инга перезвонила на тот номер сразу, не выпуская трубки из рук. Шли длинные гудки, один за другим, и никто не брал. Номер был городской, и Инга вдруг поняла, чей он: в прихожей квартиры на Садовой, на полочке под зеркалом, стоял старый телефонный аппарат с диском, ещё Вадимова отца. Никто его не отключал, и Вадим в шутку говорил, что это для музея. Тимка, выходит, нашёл его ночью в тёмной прихожей и набрал её номер по цифре, как они учили весной. Инга оделась за минуту. Карина выскочила из своей комнаты в пижаме, заспанная, испуганная...

Начало рассказа В понедельник в девять утра Инга уже сидела в коридоре опеки, на жёстком стуле у кабинета Колесниковой. Не спала она с субботы. Всё время, закрыв глаза, видела одно и то же: как Тимкин рукав выскальзывает у неё из пальцев. А в кармане у неё лежала пластмассовая деталь с нарисованным окошком, и Инга то и дело трогала её, как Тимка трогал на поминках. Колесникова выслушала её до конца, не перебивая. Потом сняла очки и долго протирала их краем кофты. – Инга Юрьевна, я вам ещё в июне говорила, – сказала она наконец...

Начало рассказа Сказать Тимке Инга решилась только к обеду. Всё утро она готовила слова, и все они казались не те: то слишком страшные, то слишком гладкие, как в книжке. Карина сидела рядом на кухне, опухшая от слёз, и держала мать за руку. Тимка строил в комнате из конструктора очередную больницу. Инга села рядом с ним на пол и выключила телевизор с мультиками. – Тимоша, – сказала она. – Послушай меня. Папа ночью умер. Он очень болел, ты же знаешь. Доктора старались, а вылечить не смогли. Папы больше нет...