Зачем я это прочитал?

Представьте, что вы выкладываете круглую сумму, забираете из книжного свежевышедший, пахнущий типографской краской первый том академического полного собрания сочинений А.П. Сумарокова от Пушкинского Дома, открываете его... и спотыкаетесь на 743 страницы торжественных од, надписей и похвальных слов царям. Первая реакция современного человека - конечно - закрыть книгу и потребовать вернуть деньги. Мы привыкли думать, что панегирик - это вершина подлизливого пиара, унылый официоз и бесконечное «о, великий монарх, ты прекрасен»...

В школе нас часто заставляли воспринимать «Героя нашего времени» исключительно как социально-политический манифест эпохи николаевской реакции. Но стоит открыть этот роман сегодня, дома, без оглядки на учебники, как он обнаруживает свойства сложнейшего психологического триллера. Лермонтов создал поразительно точный художественный язык, способный фиксировать тончайшие движения человеческой психики. Каждый раз, когда я открываю томик Лермонтова, я мысленно возвращаюсь в свой школьный класс и вижу улыбку Веры Викторовны - моей учительницы литературы...

В школе нас учили, что Лука плохой, потому что врет, а Сатин молодец («Человек — это звучит гордо!»). Но взрослый человек с жизненным опытом часто видит это совсем иначе: Сатин всего лишь красиво декларирует, лежа на нарах, а Лука проявляет реальное милосердие к умирающей Анне. В рамках празднования Дня русского языка мы часто говорим о Пушкине, Толстом или Тургеневе: признанных хранителях «великого и могучего». Но я хочу предложить вам совершить дерзкий шаг в сторону и заглянуть в самые мрачные, исцарапанные, но невероятно живые закоулки нашей речевой культуры...

Приближается 6 июня — День русского языка. По этому поводу меня недавно спросили: «Какая книга из русской классики сильнее всего повлияла на ваши внутренние установки и перепрошила культурный код?» Я ответил мгновенно, вообще без колебаний: «Преступление и наказание» Достоевского. И тут же поймал себя на странной мысли. Ведь если вспомнить школу — этот роман мало кто из нас по-настоящему принимает, да и нас самих учили писать сочинения по строгим шаблонам, за которыми терялась живая ткань текста...

Скидка для пенсионера — дело святое, тут меня любой поймет. Зашел на днях в ларек издательства «Наука», а там акция: в честь Дня биографа скидывают на книжки-биографии аж 20%. Стал проглядывать полки, смотрю — лежит Владислав Ходасевич, «Воспоминания». Купил, открыл прямо на улице — и пропал, вернусь не скоро. И теперь, закрыв последнюю страницу, я пытаюсь ответить самому себе на этот вопрос: зачем я это прочитал и почему мне теперь так трудно вернуться в реальность? Казалось бы, зачем в 2026 году...

Мы привыкли считать повесть Александра Куприна эталоном возвышенной, «безнадежной» любви. Но если отбросить школьную хрестоматийность, перед нами разворачивается история пугающая, почти одержимая. История о том, как один человек решил, что его чувство важнее покоя другого. В школе нас учили сопереживать Желткову, но мало кто задумывался, как чувствовала себя Вера, когда ее жизнь вдруг нарушил человек, которого она даже не знала. Сегодня перечитываем Куприна, чтобы понять: где проходит грань между...