Чужой телефон

Прошло полгода. Я живу в городе, где никто не знает моего настоящего имени. Я работаю удалённо под вымышленным ником, снимаю маленькую квартиру на окраине и не завожу друзей. Моё лицо на всех аватарках - силуэт или пейзаж. Я научилась выходить из дома, не оставляя цифрового следа, платить наличными и вздрагивать от любого стука в дверь после восьми вечера. Тот побег с пирса стал моим вторым рождением. Холодная вода, ночь, двадцать километров пешком до автостанции, первая попутная машина до соседнего города — всё это стёрлось в сплошной адреналиновой дымке...

«Что у тебя в руках?» — его голос, прозвучавший в темноте, был подобен щелчку предохранителя. Не вопрос, а требование. Инстинкт кричал: «Выбрось! Беги!». Но ноги приросли к гнилым доскам пирса. А разум, отчаянно цепляясь за последнюю надежду, подсказывал: эта правда — единственный шанс выжить. Шанс достучаться до того, что осталось в нём от человека. «Это от Кати, — сказала я, и голос мой прозвучал на удивление ровно. — Она дала мне это. Сказала, что здесь правда о Лере». Он шагнул вперёд, и слабый свет от моего телефона упал на его лицо...

Слова Андрея «fair play» жгли мне сознание, как клеймо. Честной игры не было. Была сделка с дьяволом, где я продавала последние остатки своей порядочности за призрачный шанс на свободу. Вечером того же дня я, как он и велел, включила телефон. Батарея, конечно, была не села - он это проверил. В мессенджере Катя по-прежнему значилась как «прочитано» под моим старым сообщением. Я набрала новый текст, чувствуя, как с каждым словом становлюсь гнуснее. «Кать, это я. По-настоящему. Я в городе. Он нашёл меня...

16:00. Сквер Гагарина. Осеннее солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные, зловещие тени от голых деревьев. Я сидела на центральной скамейке, как он и велел. В руках, спрятанных в карманах пальто, я сжимала две вещи: в правой — старый телефон, в левой — баллончик с перцем. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, его слышно через всю площадь. Я видела его издалека. Он шёл не от центрального входа, а с боковой аллеи, быстро, целенаправленно, не оглядываясь. На нём было то же тёмное пальто...

Три дня после звонка Кате я провела в состоянии животного оцепенения. Я выключила оба телефона — и свой, и его. Не выходила из квартиры, заказывая еду с доставкой. Каждый стук в дверь заставлял сердце биться в паническом ритме. Слова его сестры «…с его телефона… он никогда не найдёт…» гудели в ушах навязчивой мантрой. Я понимала логику. Если Катя испугалась звонка с этого номера, значит, она уверена: телефон у Андрея. А раз он у Андрея, то все сообщения от «Леры» — это он. Но это не сходилось с деньгами, с его поисками… Если он сам писал себе — это была уже клиническая шизофрения...

На следующий день после «заочной» встречи я проснулась с твёрдым, почти металлическим решением. Страх меня парализовал, но теперь он же давал энергию. Я больше не могла быть пассивной жертвой в этой игре. Чтобы выжить, нужно было понять, кто такой Андрей на самом деле. И если он ищет Леру, то почему не сделал единственное логичное действие — не пошёл в полицию с заявлением о розыске? Мой план был простым и рискованным. Используя обрывки информации из его же сообщений (название проекта, над которым...