Мужской портрет

Взошла луна… Горит венец богини. Ее мечты причудливый каприз, — Вершины гор, теряя очерк линий, Уходят вдаль. Чуть веет легкий бриз. Морской простор весь в блестках, темно-синий. На берегу дорожка вьется вниз. Джалиты тень скользит в цветах глициний...

Пока твоих страстей ещё не охладили Потока времени прохладные струи, Запечатлей для тех, кто в жизнь едва вступили, Душевные волнения твои. Поведай молодости о сладчайшей боли, Такой же древней, как библейский Ной, О горькой радости, о радостной неволе И об улыбке, без вина хмельной. Поведай им, пленительным и юным, Едва раскрывшим очи для любви, О блеске звёзд, о ночи самой лунной И о незримых таинствах крови...

На медленном огне горишь ты и сгораешь, Душа моя! На медленном огне горишь ты и сгораешь, Свой стон тая. Стоишь, как Себастьян, пронизанный стрела́ми, Без сил вздохнуть. Стоишь, как Себастьян, пронизанный стрела́ми В плечо и грудь. Твои враги кругом с веселым смехом смотрят, Сгибая лук. Твои враги кругом с веселым смехом смотрят На смены мук...

Он очень худ, высок и странно строен, Татарский князь в английском галифе. Поэт в простой, изысканной строфе Капризно-нежен, странно беспокоен. В окно вечерние нисходят тени, Где нити собраны грядущих встреч. Всегда простая, ласковая речь – А в окна тихий благовест сирени. Как я люблю знакомый серый взгляд Спокойных глаз, так ласково-холодных И грезится поход в песках бесплодных, Где панцири уверенно гремят. В пустом купэ пред ним склонился так Седой старик, кого видала Мекка. Мне поступь царскую Тимур-Мелека Восстановил его упругий шаг...

Мундиры, ментики, нашивки, эполеты. А век так короток - Господь не приведи. Мальчишки, умницы, российские поэты, провидцы в двадцать и пророки к тридцати. Мы всё их старше год от года, час от часа, живем, на том себя с неловкостью ловя, что нам те гении российского Парнаса уже по возрасту годятся в сыновья. Как первый гром над поредевшими лесами, как элегическая майская гроза, звенят над нашими с тобою голосами почти мальчишеские эти голоса. Ах, танец бальный, отголосок погребальный, посмертной маски полудетские черты...

В зелёном ущелье, где речка журчит, Серебряным сполохом травы вздымая, Лучи свои солнце в долину струит, Горы горделивой пролёт озаряя. Там юный солдат с непокрытым лицом, На травах в уборе цветов голубых Уснул безмятежно, забыв обо всём, Весь бледный под ливнем лучей золотых; В плену гладиолусов мир обретя, С улыбкой так спит, занедужив, дитя...