Истории с детьми

Августовское солнце висело над полями Суффолка, и пшеница шуршала так тихо, будто сама земля боялась спугнуть то, что вот-вот покажется из тени. У волчьих ям у деревни Вулпит крестьяне увидели двоих детей - мальчика и девочку. Их одежда была странного кроя, ткань казалась чужой, а кожа имела зеленоватый оттенок, словно в их жилах текла не кровь, а сумерки. Они не плакали громко и не звали никого по имени. Просто жались друг к другу, озирались и смотрели на людей так, как смотрят на огонь те, кто никогда не видел пламени...

21 марта 1983 года, утро, школа для девочек в Аррабе. Первая ученица вошла в класс, положила тетрадь и вдруг задержала дыхание. Она провела пальцами по горлу, будто там застряла крошка, и попросила воды. Через минуту ей стало трудно стоять. Кто-то у окна сказал, что пахнет тухлыми яйцами. Запах был слабым и исчез почти сразу. Но фраза осталась в классе дольше, чем сам воздух. Девочку вывели в коридор. Она шла, держась за стену, и один раз споткнулась на ровном месте. За ней вышла вторая. Через несколько минут — третья...

Ночью в доме Лайнингеров было шумно. Маленький Джеймс выгибался так, будто его прижимало ремнями к креслу. Он бил ногами и тянул руки вперёд, словно пытался открыть что-то перед собой. И каждый раз повторял одно и то же: самолёт горит, он не может выбраться. Мать пыталась разбудить его, но глаза оставались закрыты. Пальцы сжимались, как будто держали невидимые рычаги. Когда он наконец просыпался, дыхание было рваным, а подушка — мокрой. Днём он играл молча. Самолёты не летали по комнате — они падали...

4 ноября 1970 года в небольшой отдел социальной помощи в городе Темпл-Сити, Калифорния, вошла почти слепая женщина. Она явно перепутала двери: искала службу помощи слепым, но попала в соцзащиту. Рядом с ней стоял странный ребенок — худой, бледный, с запутанными волосами. Девочка не шла, а дергалась короткими шагами, как будто подпрыгивая. Руки она держала согнутыми перед грудью, словно лапы. Сотрудники сначала решили, что ребенку шесть или семь лет. Она была крошечной — ростом чуть больше метра...

Поезд замедлялся у перрона Лос-Анджелеса, и толпа уже двигалась вперёд, вытягивая шеи. Женщина стояла чуть в стороне, сжимая в руках шляпку, будто боялась уронить не её, а что-то гораздо важнее. Она ждала своего ребенка. Очень ждала. Когда мальчик сошёл с вагона и огляделся, полицейские мягко подтолкнули его к ней. Он улыбнулся. Она — нет. Через несколько секунд вокруг уже говорили о чуде: ребёнок вернулся, мать нашла сына. Только сама Кристин Коллинз смотрела на мальчика так, будто перед ней стоял чужой человек, случайно попавший в чужую жизнь...

Экскурсовод в музее делает паузу и показывает на стеклянную витрину. Внутри сидит кукла. Мягкая, тряпичная, почти смешная на вид: круглое лицо, красные нитяные волосы, широкая вышитая улыбка. Таких игрушек в Америке когда-то продавали миллионами. Но возле витрины висит табличка. «Warning: Positively Do Not Open» («Предупреждение: ни при каких обстоятельствах не открывать»). Люди подходят ближе. Кто-то улыбается. Кто-то делает фотографию. Кто-то смотрит на куклу чуть дольше, чем собирался. И почти всегда кто-нибудь спрашивает: — Это правда та самая? Экскурсовод обычно отвечает спокойно: — Да...