Рассказы

17 декабря 2086 года — Откройте двери! — Вячеслав Бенедиктович, они же все выбегут! Разбегутся! — Сожрут друг друга! — Или сразу за нас примутся… — Это наш последний шанс завершить эксперимент! Возможно, в естественной среде материал проявит себя по-другому… — Они не просто материал. Им нужна свобода, понимаете?! У них добрые побуждения, я уверена. Вот Облако махал мне утром. — Да у Облака вашего зубы как у крокодила! — Исключительно для точности хотела бы уточнить, что Облако ваше, не моё. Вы ему любознательность транслировали...

— Работа-работа, иди на Федота… - веснушчатый длинный парень сидел на земле в странной позе, как будто пришёл в восточный ресторан, забрался с ногами на топчан, полюбовался на подушки, а дальше что делать — не знает. С телом что делать не знает, потому что сидеть так — неудобно. И предложить за нормальные столики сесть — опять неудобно. Эти, конечно, тоже нормальные, но не такие, как те. Где удобно. Парня звали Вася. Вася ещё раз поёрзал по песку, облокотился о корягу и посмотрел перед собой. Три фигуры копали яму...

Рина любила города. Все, в которых бывала. И свой тоже любила, хотя нельзя было сказать, что радовал он постоянно. Новая застройка, не оставлявшая шанса солнечным лучам почаще проникать в окна к жителям; солнечные лучи, которые в принципе были не такими уж и частыми гостями в городе, разве что летом — конечно же, иногда город расстраивал. Даже раздражал. Или печалил: к примеру, когда Василий Степанович, чьим постоянным местом жительства был вестибюль станции Дубининская, уходил в очередной запой...

— Алое, нужно алое платье! Как кровь. Настоящая кровь. Вы видели кирпичную кровь? Малиновую, розовую? — продавщица оказалась медленной, непонятливой и бесила. Вика чудом достала приглашение на чайную вечеринку Карлы Рэ. Чудом, изобретательностью и упорством. Еле успела. Это были изумительные вечеринки. В прошлый раз — молочная. Говорили, там были англичане и настоящая корова. А до этого была вечеринка лимонная. У Вики рот наполнился слюной. Она взглянула на девушку и скривилась ещё больше. Хотя платье ничего, пойдёт...

Две с половиной тысячи до Домодедово за машину с живым водителем, пять – за автопилот. Повышенный коэффициент у них, видите ли. Лил вздохнула, отложив телефон. Не то чтобы цена имела значение, но переплачивать не хотелось. В прихожей около двери до сих пор висели ключи от четвёртого Жука на брелоке-дверце. Дверцу они привезли с мужем из Туниса как сувенир, но ей она нравилась, поэтому и осталась. Вот уже лет пять была с ней: четыре года в кармане каталась на встречи с заказчиками и друзьями, на отдых и по делам, и год висела дома, на стене у выхода...

Пахло озоном, мокрым асфальтом, канализацией и ванилью. Ванилью — от ларька с мороженым, канализацией — из кустов Городского ада. О том, куда попадал всяк входящий в парк, сообщала вывеска над воротами. Администрация периодически предпринимала попытки вернуть на законное место букву «с», приваривала, прикручивала её к соседним, но от силы через пару дней умельцы опять утаскивали часть вывески, и сад вновь становился адом. Продолжалась эта история не один десяток лет и подхватывалась не одним поколением — парк был самым старым в городе...