Формула возвращения

Их свадьба в середине двухтысячных прошла тихо, без белого платья, пышных кортежей и видеокамер. Ксения и Виктор просто расписались в районном ЗАГСе промозглым ноябрьским утром. Дома, на тесной кухне, где когда-то Ксения выплакивала свое горе, они накрыли скромный стол. Нина Сергеевна прослезилась от волнения, разливая шампанское в хрустальные фужеры из старого советского серванта. Виктор поднялся. Он долго крутил в больших мозолистых пальцах тонкую ножку бокала, посмотрел на Ксению, потом на восьмилетнюю Аню, жующую бутерброд, и сказал свой тост...

Поезд прибыл на облупленный перрон родного города ранним, промозглым утром начала двухтысячных. Ксения вышла из вагона с одним старым чемоданом, чувствуя внутри лишь звенящую пустоту и горечь абсолютного поражения. Город вокруг изменился. Исчезла серая пустота начала девяностых: на привокзальной площади суетились желтые юркие маршрутки-«Газели», ярко горели неоновые вывески ларьков и новых магазинов, шумели вещевые рынки, укрытые полосатыми тентами. Жизнь брала свое, стабилизировалась, обрастала новым «жирком»...

Она собирала вещи в состоянии холодной, звенящей паники. Руки дрожали, когда Ксения заталкивала в спортивную сумку свои старые свитера, документы, крошечные колготки трехлетней Анны и ее любимого плюшевого медведя с оторванной пуговицей вместо глаза...

Свадьба Ксении и Михаэля осенью 1994 года была похожа на хорошо отрепетированный спектакль. Никакого шумного выкупа, баянов, криков «Горько!» и суеты родной провинции. Церемония прошла в старинной кирпичной ратуше Мюнхена, в атмосфере звенящей чистоты и запаха дорогой половой мастики. Из-за сложностей с визами и катастрофической нехватки денег на билеты родители Ксении приехать не смогли. Она стояла в элегантном, но строгом кремовом платье совершенно одна со своей стороны, окруженная вежливыми, улыбающимися немецкими родственниками мужа...

Зима 1993 года выдалась глухой и бесснежной. Решение было принято окончательно, и Ксения сделала первый, самый страшный шаг: написала заявление по собственному желанию и сдала ключи от своей вымерзающей лаборатории...

Осенью 1990 года Ксения впервые перешагнула порог Научно-исследовательского института не как студентка-практикантка, а как полноправный научный сотрудник. Она помнила этот день до мельчайших, звенящих деталей: гулкий звук собственных шагов в коридорах, запах мастики, которой натирали старый паркет, тяжелую дубовую дверь лаборатории и свой первый белоснежный халат, пахнущий крахмалом. Ей выделили собственный стол у окна, стопку свежих журналов по физике полупроводников, серьезную тему исследования и назначили Григория Наумовича Ландау научным руководителем...