Любовь моя

– А разве нет? – вопрос вырвался у Валентины быстрее, чем она успела подумать, и в нём звенела вся её боль, весь страх последних дней. Марина медленно покачала головой и на мгновение зажмурилась, словно прогоняя дурное видение...

Нотариус откашлялся – этот сухой, каркающий звук прозвучал в тишине кабинета, как удар хлыста. Он поднял глаза и посмотрел на неё поверх очков в тонкой металлической оправе. И этот взгляд – одновременно профессионально-отстранённый и острый, как лезвие, – Валентина запомнила на всю оставшуюся жизнь. Она сидела на жёстком стуле с продавленным сиденьем в кабинете с неприятно-холодными, стерильно-белыми стенами. Пальцы судорожно сжимали ремешок поношенной кожаной сумочки – с такой отчаянной силой,...