«Мы ехали по серпантину, и я молилась всем, кого знала»: почему горы — это терапия для москвича
Колесо нависало над пропастью раз двадцать. Я сидела на заднем сиденье старого УАЗа, вцепившись в ржавую ручку двери так, что побелели костяшки. Водитель — дядька лет шестидесяти с седой бородой, в папахе...