Хронология мирового финансового климата.

1920 год стал рубежом, отделившим эпоху войн и революций от новой эры - эры джаза, спекуляций и хрупкой стабильности, которая продлится неполное десятилетие. Мировая экономика, израненная четырьмя годами бойни, пыталась вернуться к нормальной жизни. Но нормальной жизни больше не было. Был мир, который притворялся, что всё в порядке. Америка, ставшая главным кредитором мира, отгородилась от европейских проблем тарифами и иммиграционными квотами. Германия балансировала на грани между гиперинфляцией и политическим хаосом...

Третий год войны сломал хребет старому миру. 1917-й начался с мрачного ожесточения в окопах и закончился крушением империй. Россия, казавшаяся незыблемым колоссом, рухнула в две революции. Соединённые Штаты, долго колебавшиеся, вступили в войну, решив её исход. Французская армия взбунтовалась. Британцы издали декларацию, последствия которой Ближний Восток расхлёбывает до сих пор. А в Цюрихе человек по имени Владимир Ульянов собирал чемодан, чтобы сесть в поезд, который изменит мир. В конце февраля (по старому стилю; в начале марта по новому) 1917 года в Петрограде начались перебои с хлебом...

1916 год стал водоразделом. Если 1914-й был годом крушения иллюзий, а 1915-й - годом привыкания к затяжной войне, то 1916-й стал годом, когда война перешла в тотальное измерение. Две битвы - Верден и Сомма - унесли более двух миллионов жизней и не принесли стратегического перелома. Война на истощение достигла апогея. Правительства сжимали гражданский сектор до предела. Начались перебои с продовольствием. Социальное недовольство, пока ещё подспудное, нарастало во всех воюющих странах. Финансовые системы трещали под бременем долгов...

1915 год стал годом, когда иллюзии умерли окончательно. Война, начатая с расчётом на быструю победу, превратилась в затяжную бойню. Генералы ещё верили в прорыв, но их солдаты уже зарывались в землю. Экономики перестраивались на военные рельсы. Правительства, ещё вчера исповедовавшие laissez-faire, вводили контроль над ценами, производством и рабочей силой. Женщины, заменившие ушедших на фронт мужчин, навсегда изменили рынок труда. А вдали от окопов, в тихих мастерских, рождалось искусство, которое позже назовут дадаизмом...

1914 год не просто изменил мир. Он разорвал его пополам - на «до» и «после». За несколько недель, прошедших между выстрелом Гаврилы Принципа в Сараево и первыми залпами на Марне, рухнуло всё, что казалось незыблемым. Глобализация, достигшая пика в 1913 году, умерла. Золотой стандарт, fundament мировой экономики, был приостановлен. Международная торговля остановилась. Фондовые биржи закрылись. Миллионы людей ушли в окопы, и финансисты, ещё недавно торговавшие акциями и облигациями, теперь считали военные займы и реквизиции...

1913 год стал последним годом эпохи, которую позже назовут «Прекрасной» (Belle Époque). Мир стоял на пороге катастрофы, но ещё не знал об этом. Биржи росли, технологии меняли быт, международная торговля достигла невиданных объёмов. И всё же в воздухе висело напряжение. Балканская война, едва закончившись, вспыхнула вновь. Европейские державы балансировали на грани. Америка, создав наконец центральный банк, укрепляла свою финансовую систему. Генри Форд запустил конвейер. А в Нью-Йорке выставка современного искусства заставила публику говорить о «смерти живописи»...