Эдельвейс и Ликорис

Дома было тепло. После холодного промозглого дождя Филу показалось, что он окунулся в прогретую на печи воду. Тепло навалилось сразу, плотным слоем, и Фил на секунду замедлился, чтобы дать телу в его руках привыкнуть. Холод и сырость, въевшиеся в одежду, так просто не отступят. Он закрыл дверь ногой, отсекая шум дождя, и аккуратно донёс юношу до большого стола у окна. Здесь было удобнее работать. Он уложил его осторожно, следя, чтобы не потревожить рану лишний раз. Фил встряхнул слегка затекшими руками и взглянул на собственные ладони...

Сознание больше не держалось цельным. Оно рассыпалось кусками, обрывками, как завязанный из ветоши старый узел: потянул — а вместо веревки получаешь в руках лишь обрывки. Мысли вспыхивали и гасли, не успевая стать словами. В голове было жарко и пусто одновременно, как в печи, из которой выгребли угли, но все еще оставили душный жар. Мар не знал, куда едет. Он перестал различать дорогу уже давно. Лес сливался в тёмную, колышущуюся массу, где стволы превращались в тени, а тени — в движения. Иногда ему казалось, что они идут рядом...

Город он почувствовал раньше, чем увидел. Не стены — стены были везде одинаковые. Не башни — башни вообще редко что-то значат, если они не военные. Азуре – назвать столицу именем королевства, как надменно! – ощущалась как лишний вес воздуха в груди, как место, где вдох получается короче, чем должен быть, а выдох — дольше. Как будто сам город не торопится тебя выпускать обратно. Лошадь пошла медленнее, и Мар не стал её подгонять. Это выделило бы его из остальных, привлекло бы внимание. А сейчас ему нужно было не исчезнуть, а не быть замеченным...

Он ушёл от Лиренталя не оглядываясь и всё равно чувствовал спиной холод земли. Дом остался позади — чёрный остов, который не просил прощения и не давал его. Руины не преследовали. Они просто были. Как факт. Мар шёл сначала быстро, будто мог оставить всё это на холме, в траве, в запахе старой гари. Лошадь шагала рядом, послушно, тёплым боком под руку, и он ловил себя на том, что значит для него это тепло — слишком многое для того, кто привык жить среди холода. Неужели он начинает привязываться? «Глупо...

От автора: чегой-т глава вышла ну очень длинная =_=... И да, кстати, это последняя глава 2й Арки )) Дальше наконец встретимся с нашим Эдельвейсом )) (ох, терпения ему, много-много) Дорога к Лиренталю оказалась унизительно близкой к столице — и оттого казалась ещё более невозможной. Мар всё время ловил себя на этой странной, почти детской логике: если место было рядом, значит, оно должно было быть живым; если оно было живым, значит, всё это — не с ним, не про него, не случилось. А потом он вспоминал,...

Утро в баронстве было таким, каким его любили показывать приезжим: аккуратным, выверенным, будто каждую тень здесь заранее согласовали, а каждый звук допустили к существованию после проверки. Солнце поднималось не спеша, без резких лучей, и ложилось на камни мостовой ровным светом, который не прощал пятен. Даже воздух казался вымытым — прохладным, с лёгкой примесью влажной земли и сена, как если бы ночь здесь работала не для отдыха, а для наведения порядка. Мар шёл не по улице — по краю, там, где дома чуть отступали, где можно было идти, не становясь частью движения...