прошлое и настоящее

Ремонт в маминой квартире напоминал археологические раскопки. Ольга стояла на стремянке, вооружившись шпателем, и сдирала слои пожелтевших советских обоев. Комната пахла сырой штукатуркой и пылью десятилетий. Мать, Елена Викторовна, сидела в кресле, кутаясь в шаль, и руководила процессом, не переставая ворчать, что «при жизни надо было делать, а не когда меня в землю положат». Под третьим слоем обоев, в углу у окна, штукатурка отвалилась большим куском, обнажив пространство между стеной и старой оконной рамой...

Автобус фыркнул и выпустил облако сизого дыма, осев на задние колеса. Анна спрыгнула на гравийную обочину, и каблуки ее городских туфель утонули в знакомой с детства пыли. Поселок пах соснами, прелой хвоей и озерной тиной — запах, который не выветрить из памяти никакими духами. Она вернулась сюда впервые за пятнадцать лет. Хоронили тетку, осталась однушка, которую нужно было оценить и продать. Дела на два дня. Никаких сантиментов. Но сантименты ждали ее у единственного в поселке магазина, где по-прежнему висела вывеска «Промтовары»...

Дом скрипел на каждом шагу, жалуясь на новых жильцов. Анна купила его в октябре — старый сруб на берегу заросшего пруда, который продавцы назвали «убитым», а риелтор — «объектом с характером». Ей нужен был покой после развода, и она получила его в виде ледяных полов, протекающей крыши и запаха сырой извести. Ремонт начали с кухни. Когда рабочие сняли старые, разбухшие от влаги обои, под ними обнажилась дранка и слой газет 1978 года. Но на стене у окна, где когда-то стояла плита, бумага отошла иначе...

Дом дышал на ладан. После смерти бабушки Аглаи, последней хранительницы этих стен, старый сруб на краю села осел набок, словно устал держать небо. Елена приехала сюда не за наследством — кроме долгов за свет и заросшего бурьяном огорода, здесь ничего не осталось. Она приехала за точкой. Нужно было перебрать рухлядь, вынести ее на костер и подписать бумаги на снос. Пахло сухой гнилью, мышиным пометом и пылью десятилетий. В чулане, среди стопок пожелтевших газет «Сельская жизнь» и банок с засахарившимся вареньем, стоял тяжелый дубовый комод...

Дачный сезон в этом году у Ирины не задался. Дождь лил с мая, забор соседа покосился, а старая яблоня упрямо роняла гнилые плоды в траву. Ирина привыкла к тишине. Она покупала этот дом десять лет назад именно ради нее — чтобы никого не знать, не здороваться в лифте, не отвечать на вопросы о том, как дела. Новая соседка появилась в четверг. Она приехала не на блестящей иномарке, как прежние владельцы участка, а на старом, дребезжащем «Рено» с багажником, набитым рассадой. Женщина лет пятидесяти,...

**Запах карамели и финал** Нина пришла в кинотеатр «Победа» от тоски. В пятницу вечером, когда нормальные женщины ее возраста сидели в ресторанах с мужьями или нянчили внуков, она купила билет на самый непопулярный сеанс — старый французский фильм в рамках ретроспективы...