Осознанная свекровь

Я стояла у окна и смотрела, как Катя уходит на работу. Декабрь. Метель. Она даже шарф не завязала нормально – болтается, как тряпка. Сколько раз говорила: простудишься, потом лечи тебя. Дверь хлопнула. Я осталась одна в квартире, которую знаю наизусть. Сорок лет здесь. Сначала с Виктором, потом без него. Теперь вот с Денисом и его женой. Два года они живут со мной. Два года я пытаюсь понять, что он в ней нашёл. *** – Мам, – Денис позвонил после обеда. – Катя заболела. На работе отпустили. Ты можешь ей бульон сварить? Куриный...

Кому она нужна – в пятьдесят четыре? Людмила вышла из проходной завода и остановилась. Тридцать два года. Тридцать два года она ходила через эти ворота – сначала молодой, потом не очень, потом совсем не молодой. И вот теперь – в последний раз. – Оптимизация, – сказал директор утром. – Людмила Степановна, вы же понимаете. Она понимала. Понимала, что молодым платят меньше. Что пенсия близко. Что она – строчка в таблице, которую проще удалить. Холодный ветер ударил в лицо. Людмила поправила шарф и пошла к автобусной остановке...

Почему она не кричит в ответ? Я кричала на неё уже два года. Каждое воскресенье. Каждый семейный обед. Каждый раз, когда она переступала порог моей квартиры. – Ты опять соль не ту взяла! Я же говорила – мелкую! Мелкую, а не эту, крупную! Тоня стояла у плиты, помешивая суп. Спина прямая, плечи развёрнуты. Даже не повернулась. Деревянная ложка равномерно двигалась по кругу – раз, два, три. Вот это бесило больше всего. Не то, что она делала что-то не так – а то, что не реагировала. Вообще. Никак. Я поймала себя на том, что тереблю край фартука...