МИСТИЧЕСКИЕ ИСТОРИИ

Это началось с повестки. Я стояла у почтового ящика и смотрела на конверт. Белый, плотный, с гербовой печатью в углу и моей фамилией, выведенной аккуратным канцелярским шрифтом. «Мировой суд участка №14». Я вертела его в руках и не могла понять, что происходит. Я никогда не имела дел с судами. Никогда не подавала исков, никогда не получала повесток, никогда даже не была свидетельницей. Я — тихий человек. Я работаю из дома, пишу тексты для сайтов. У меня кошка? Нет. Собака? Нет. Дети? Нет. Муж? Был когда-то, но давно развелись, и он живёт в другом городе...

Дом достался мне от бабушки. Старый, деревянный, с резными наличниками и печкой, которую не топили уже лет десять. Он стоял на краю деревни, у самого леса, и пах временем. Я приехала туда в мае — просто чтобы проведать, подлатать крышу, может быть, найти что-то на память, прежде чем выставить на продажу. Бабушка умерла два года назад. Я не была с ней близка последние годы — жила в городе, работала, крутилась в своей жизни. На похороны приехала, поплакала, уехала. И вот теперь стояла на пороге её дома с ключом в руке и чувствовала себя предательницей...

В тот вечер шёл дождь. Октябрьский, холодный, с порывами ветра, который швырял в окна мокрые листья. Мы с Вадимом только что поужинали и собирались смотреть фильм — какую-то новую комедию, которую он скачал специально для меня. Я заварила чай, укуталась в плед и чувствовала себя совершенно счастливой. Звонок в дверь раздался, когда на экране шли начальные титры. — Кого это принесло на ночь глядя? — проворчал Вадим и пошёл открывать. Я услышала, как щёлкнул замок, как скрипнула дверь. Потом — тишина...

Бабушка умерла в сентябре. Тихо, во сне, в своём старом доме на краю деревни. Мы с мамой приехали на похороны. Тётя Рая, мамина старшая сестра, уже была там — ходила по дому с видом хозяйки и говорила соседкам: «Конечно, дом продадим. Земля тут в цене». На поминках она села рядом со мной и сказала: — Света, ты девочка городская. Тебе дом ни к чему. Мы с матерью решим, как лучше. Я кивнула. Спорить не было сил. Через сорок дней нас собрали у нотариуса. Маленький кабинет в райцентре, пахнущий бумагой и старостью...

Квартиру мы купили по случаю. Старый фонд, высокие потолки, лепнина. Цена подозрительно низкая для такого района. Риелтор что-то мямлил про «юридические нюансы с прежними владельцами», но мы с Русланом отмахнулись. Молодые, глупые, счастливые. Въехали в пятницу. Расставили коробки, заказали пиццу, выпили вина. Квартира была отличная — свежий ремонт, новая сантехника, ни запаха старости, ни скрипа половиц. Ванная — наша гордость: большая, с угловой ванной и зеркалом во всю стену. Первая ночь. Я проснулась в три часа ночи от странного звука...

Дед умер в январе. Мы с сестрой приехали на похороны, постояли у гроба, приняли соболезнования. Ира, старшая, сразу после поминок отвела меня в сторону. — Ксюш, надо обсудить наследство. — Ир, дай хоть сорок дней пройдёт. — Нет, давай сейчас. Дом надо продавать. Я уже узнавала — за участок можно взять хорошие деньги. Земля там в цене, рядом озеро, место золотое. Поделим пополам, и всем хорошо. Я кивнула. Спорить не было сил. Дом деда стоял в глухой деревне. Старый, деревянный, с печкой и скрипучими половицами...