Война и мир третьего подъезда

В пятницу, девятого января, в семь вечера над моей головой завыла дрель. Январь у нас на Уралмаше стоит тёмный и честный: в четыре уже ночь, окна противоположного дома горят жёлтыми коробочками, а мороз — под восемнадцать — держит двор так, что скрип снега на дорожке слышен через стеклопакет. Хрущёвка наша панельная, пять этажей, сто двадцать квартир, и вся она в такие вечера напоминает мне концерт: каждая батарея — инструмент, каждая стена — струна. Не просто зажужжала — завыла, с надрывом, с перебоями, будто кто-то наверху решил вскрыть потолок, как консервную банку...