Квартира с видом на Волгу

– Бабушка, не подписывай, – прошептала Лиза, едва я открыла дверь. – Я слышала, что они решили про тебя. С её капюшона на коврик капала вода, а телефон в руке она сжимала так, будто его вот-вот отнимут. Было десять минут двенадцатого ночи, четверг. Я стояла в прихожей в халате, босиком, и смотрела на внучку. Шестнадцать лет, а сейчас она показалась мне той пятилетней девочкой, которая когда-то прибегала ко мне ночью от страшного сна. Мой сын Олег, её отец, уже третью неделю уговаривал меня продать мою двушку над Волгой и «купить большую на всех»...

– «Мама всё подпишет, она у нас мягкая». Так и сказал, Галина Петровна, слово в слово, – Юля скручивала бумажную салфетку в тугой жгутик и не поднимала на меня глаз. – А я сижу напротив и не знаю, куда руки деть. Я отодвинула чашку. Чай в ней давно остыл и подёрнулся плёнкой. Кафе на набережной было почти пустое. За стеклом ветер гнал по Волге белые барашки, чайки висели над водой, не двигая крыльями, будто их подвесили на ниточках. Пахло корицей и мокрыми зонтами у входа. Чуть больше недели назад мой сын Олег уговаривал меня продать мою двушку над Волгой и «купить большую на всех»...

– Там воздух, огород, тишина, Галина Петровна, – Кристина, не глядя, крутанула руль на повороте, и машину повело по мокрой глине. – Вы себя не узнаете через месяц. Честно. Это она сказала уже в третий раз за дорогу. Я считала. Неделю назад мой сын Олег сидел у меня на кухне, над Волгой, и уговаривал продать мою двушку, чтобы «купить большую на всех». А ночью, через тонкую стену, я услышала, как невестка говорит ему, что комнаты для меня в новой квартире не будет. Меня решили отвезти в Заречье, в дом покойной свекрови, за восемьдесят километров от Саратова, и назвать это дачей для здоровья...

– Мама, ну зачем тебе одной двушка? – Олег отодвинул тарелку с голубцами и посмотрел на меня так же, как в восемь лет, когда выпрашивал велосипед. – Продадим и купим большую на всех. Я как раз несла из духовки противень с шарлоткой. И прихватка вдруг стала очень горячей. За окном садилось солнце. Волга под нашим седьмым этажом была медная, с тёмной полосой от моста, и по ней не торопясь ползла баржа с песком. Витя говорил, что за такой вид из кухни в Москве отдали бы полжизни. Квартиру ему дал порт...