Квартира, дача и деньги семьи

— Деньги за потоп отдадим Ксюше на свадьбу, обои я уже купил! — сказал Антон и поставил на стол свекрови пакет с тремя рулонами. — Шесть восемьсот за всё. Сам поклею, за выходные. Было воскресенье, 4 октября, семейный обед. Свекровь разливала борщ, золовка Ксюша листала в телефоне фото ресторанного зала. А я смотрела на рулоны: бежевые, в мелкий цветочек, самые дешёвые в магазине у дома. — Антон, страховая должна двести тридцать шесть тысяч. Это ремонт Сониной комнаты. — Лар, ну какой ремонт? Подсохло же всё...

— Оксан, путёвку я сдал. Сто восемьдесят три тысячи уже у папы на крышу. Слава сказал это в четверг, в девять сорок вечера, не отрываясь от телефона. Кирюша стоял посреди кухни в новых очках для плавания, синих, с жёлтым ремешком, и показывал мне, как будет нырять. Так и замер с поднятыми руками. — Какую путёвку? — спросила я, хотя уже поняла какую. — Египет. Январь. У отца крыша течёт, зима на носу. Море подождёт, а крыша нет. Он положил телефон экраном вниз и ушёл в душ. Как будто сказал, что купил хлеб...

— Ипотеку возьмёшь ты, а квартиру запишем на маму! Бронь я уже оплатил, — Олег положил на кухонный стол чек и прижал его солонкой, будто тот мог улететь. Пятница, второе октября, половина девятого вечера. В чеке стояло: «Бронирование. Квартира 147. 50 000 рублей». Я ещё держала в руке половник. — На маму? — переспросила я. — Ну а что такого. Платить будем вместе, жить будем мы. Просто так надёжнее. Мама сказала, тебе одной столько метров на бумаге ни к чему. Меня зовут Ксения, мне тридцать шесть, я старший диспетчер в логистической компании...

— Студию по ДДУ перепишешь на Свету. Тебе жильё не нужно — ты и так в Артёмовой двушке сидишь. А у неё с Кирой снимать за двадцать восемь тысяч уже сил нет, — свекровь Галина Борисовна стояла у меня на кухне в воскресенье вечером, не снимая пальто, и положила на стол свой телефон экраном к себе. На экране у неё светилась запись к застройщику: суббота, десять утра, отдел переуступок. Я поставила чайник и достала с полки синюю папку с надписью «Студия». Не открыла — просто положила рядом с её телефоном...

— Сто пять тысяч, Лена. Я видел эсэмэску. Страховку за ногу переведёшь мне до пятницы, я тебя по врачам возил, — Гоша стоял в дверях кухни в куртке и даже не разулся. Понедельник, восемь вечера. Две недели он не появлялся дома, а тут пришёл за деньгами. Я сидела на табуретке, вытянув ногу в гипсе на второй стул. Костыли стояли у холодильника, как два лишних члена семьи. Меня зовут Лена Воробьёва, мне сорок два, и одиннадцатый год я специалист по охране труда на хлебозаводе. Моя работа — чтобы никто...

— Триста сорок тысяч, Алёна. До первого ноября, — Лёша положил передо мной распечатку прямо на клеёнку, рядом с блюдом голубцов. Воскресенье, два часа дня, кухня свекрови. — Не заплатите — пойду в суд. Мама свидетель, она видела, как я у вас два месяца на коленях ползал. На листке было отпечатано «СМЕТА». Демонтаж, стяжка, электрика, плитка в ванной, обои, ламинат. Внизу жирным: «ИТОГО: 340 000 ₽». Свекровь, Нина Павловна, подвинула ко мне сметану и сказала: — А что ты так смотришь? Человек работал...