Брак без прикрас

Всё, что мне было нужно — один день. Один. День. Я даже не просила выходной, не просила цветов, не умоляла свозить нас в отпуск. Я просто сказала: «Побудь с сыном завтра. Я выдохлась. Мне нужно хоть немного тишины». Он молча кивнул. Не «да», не «нет». Просто то самое выражение лица, когда человек вроде как тебя слышит, но уже чем-то занят внутри. И я почувствовала — ничего не изменится. Это было не в первый раз, и, я боялась, не в последний. На следующее утро он сказал, что надо срочно съездить к племяннице...

— Не нравится? Иди к маме. Он сказал это не повышая голоса. Спокойно. Почти устало. Как будто речь шла не обо мне — о чемодане. А потом — он пошёл собирать свои вещи. Не мои. Свои. Это был не просто ультиматум. Это был спектакль ухода, в котором главная реплика — не объяснение, а обвинение. И как только она не соглашается с его условиями — он хлопает дверью. Но не уходит. Просто пугает уходом. И обязательно при этом — упоминает мать. Не её как человека. А как место ссылки. Это не случайная реплика...

— А что, я просто так должен терпеть? Ты же жена — ты мне должна… Эта фраза может прозвучать в шутку. В раздражении. В отчаянии. Но всякий раз она оставляет след. В теле. В голосе. В отношениях. Что стоит за ней? Привычка? Установка? Обида? Или нечто глубже — невидимый, но жёсткий сценарий, в котором жена превращается в должника. Без конца. Без права на отказ. Сегодня мы попробуем разобраться, откуда это идёт, к чему приводит — и как выйти из этой ловушки, прежде чем любовь задохнётся от долга. Нас не учили говорить: «Я хочу»...

Нам не хватало денег даже на еду. Я проверяла полки холодильника, словно от взгляда там могло что‑то появиться. А он… купил машину. Это не была роскошь. Не Porsche. Не BMW. Просто новая, чистая, блестящая машина, с запахом салона и кредитом на несколько лет вперёд. Я стояла у окна и смотрела, как он едет домой. А в голове пульсировало только одно: — Почему? Почему сейчас? Почему так? У нас не было подушки безопасности. Зарплата — скромная. Кредиты — постоянные. Цены на продукты росли, а чек в магазине стал лотереей: хватит ли на всё нужное? Я уже не покупала себе ничего...

Он сидит один. Чашка остывшего кофе. Пустая тишина в комнате. Телефон, на который никто не отвечает. — Ну и что я сделал не так?.. — шепчет он в пространство. Всё выглядело... нормально. Разве нет? Дом на месте, ужин на плите, она рядом. Была. Он не кричал. Не изменял. Не обижал. Он просто... жил. И не понял, как в этом «просто жил» она перестала быть с ним. Она не хлопала дверью. Не устраивала сцен. Просто однажды собрала вещи. И ушла. Без истерики. Без финальных слов. Он не понял. А она...

Ты пришёл с работы, устал. Я молчу. Ты сел, включил телевизор. Я — снова молчу. Не потому что нечего сказать. А потому что знаю: если сейчас скажу хоть что-то, ты спросишь с той своей усталостью в голосе: — А ты чем весь день занималась? Ты ведь дома была… И я замолкаю. Потому что не знаю, как тебе объяснить, что дома — не значит в отпуске. Что дом — не офис, но это не делает мою занятость призрачной. Что то, что не считается работой на зарплату, не перестаёт быть работой. Что если я не переодеваюсь в деловой костюм, это не значит, что мой день — свободное время...