Между руинами и утопией: от античности до постмодерна

В истории европейской мысли случаются тектонические сдвиги, когда сама почва, на которой веками стояла философия, приходит в движение, и здание традиционных проблем рушится, обнажая новый фундамент. Таким сдвигом стал «лингвистический поворот» — не просто изменение метода, но радикальная переориентация самого вектора философского вопрошания, произошедшая в XX веке. Он провозгласил: то, что мы прежде принимали за вопросы о бытии, сознании или истине, на самом деле является вопросами о языке, на котором мы эти проблемы формулируем...

Философия XX века совершила один из самых радикальных поворотов в своей истории, сравнимый по масштабу с античным переходом от мифа к логосу. Этот поворот получил название «постметафизического мышления» — интеллектуальной парадигмы, объявившей мораторий на многовековые попытки человеческого разума вырваться за пределы наличного бытия, помыслить абсолютное и обосновать реальность трансцендентного. Запрет на трансценденцию стал не просто сменой философской моды, но глубинным сдвигом в самом понимании...

В середине XX века в европейской философии произошло событие, по своей радикальности сравнимое с коперниканским переворотом. Если Коперник сместил Землю из центра Вселенной, то такие мыслители, как Мишель Фуко, Жак Лакан, Луи Альтюссер и Ролан Барт, сместили из центра культуры ее главного героя — человеческое «Я». Понятие «смерти субъекта» стало лозунгом, вокруг которого кипели не только академические страсти, но которое в конечном счете проникло в самые основы современного самосознания, приведя к глубокому кризису ответственности и воли...

В конце XX века западная философия пережила странный и беспрецедентный поворот. То, что начиналось как попытка обновить язык мышления и вернуться к изначальным вопросам бытия, постепенно превратилось в изощренную интеллектуальную практику, для которой процесс анализа и разборки смыслов стал важнее любого возможного результата. Этот путь, пролегающий от суровых прозрений Мартина Хайдеггера к радикальным текстовым играм Жака Деррида, можно назвать великим философским отречением — добровольным отказом от притязаний на построение целостных систем и утвердительных высказываний о мире...

Лабиринт без центра и нити Ариадны Представьте лабиринт. Но не тот, классический, в сердце которого таится Минотавр, а путь к которому указывает нить Ариадны. Нет, представьте лабиринт Постмодерна: бесконечный, сложенный из зеркал, где каждый коридор отражает другой, где нет ни центра, ни выхода, ни чудовища, которого можно было бы победить, чтобы обрести смысл. Путник в этом лабиринте бродит без цели, развлекаясь игрой отражений, пока не начинает понимать, что он и есть единственное, хоть и призрачное, наполнение этой системы...

Пролог. Рождение нового солнца над руинами империй В то время как Европа, погруженная в хаос пост-римского бытия, медленно и мучительно собирала себя вокруг идеи христианской вселенской империи, в раскаленных песках Аравии вызревала иная универсальность. К VII веку нашей эры два древних колосса — Византия и Сасанидский Иран — истощили друг друга в вековой борьбе. Их границы, пролегавшие по пустыням Аравии, были подобны швам на ветхой одежде, готовым разорваться под напором новой, неведомой силы...