Семейные тайны

Нина Сергеевна позвонила дочери в девять вечера. Голос дрожал. «Оля, дачи больше нет. Я подписала.» На том конце повисла тишина. Оля переспросила, что значит «подписала». А мать только всхлипывала в трубку и повторяла: «Прости, доченька, я не хотела.» Вот с этого звонка всё и началось. И, честно говоря, когда мне Оля потом рассказывала эту историю за чаем, у меня аж руки похолодели. Нине Сергеевне семьдесят четыре. Живёт в Костроме, в двушке на пятом этаже без лифта. А за городом, километрах в сорока, у неё дача...

Квитанция за квартиру пришла как обычно, в конце месяца. Я и не глянула бы толком, если бы сумма не оказалась почти вдвое больше. Смотрю на строку «зарегистрировано лиц». А там цифра два. Я в этой квартире одна. Совсем одна, если не считать кота. Живу я в Челябинске, на пятом этаже старой девятиэтажки. Квартира досталась мне от тёти Зои два года назад, царствие ей небесное. Она была маминой сестрой, детей своих не завела, а меня всегда привечала. Я к ней в детстве на все каникулы ездила. Сервант у неё был, помню, с рюмочками, которые никто никогда не пил...

Я разбирала мамины вещи на сороковой день. На антресолях, за старыми одеялами, стояла жестяная коробка из-под чая. Та самая, со слоном, я помнила её с детства. Внутри лежали письма, перевязанные аптечной резинкой. И один конверт, отдельно. Выцветший, с казанским штемпелем. Адресован он был не маме. И не мне. На конверте стояло чужое имя. Женское. Я села прямо на пол, среди пыли и старых пуговиц, и долго смотрела на мамин почерк с этим её вечным наклоном влево. Меня зовут Ольга, мне пятьдесят четыре...