Рассказы, истории

Ты знаешь это чувство, когда лёгкое спонтанно схлопывается, как проколотый презерватив? Нет? А я знаю. Это было моё первое свидание с вечностью. Мне было восемнадцать, я стоял в очереди за безглютеновым бургером в «Мясном Рае» (да, ирония убила меня раньше, чем пневмоторакс), и вдруг мир сложился пополам. Воздух вышел из меня с таким звуком, будто кто-то наступил на целлофановый пакет с костями. И вот я лежу на кафельном полу, утыканный датчиками, как подопытный киборг, и думаю только об одном: «Как же тупо...

В школе пахнет не мелом и перестоявшейся котлетой из столовой. В школе пахнет мясным отделом супермаркета в час пик, когда холодильники сломались три дня назад. Запах такой густой, что его можно намазывать на хлеб вместо паштета. Я знаю, как пахнет мясо. Я учитель математики, а не мясник, но сегодня у меня вынужденное повышение квалификации. На календаре третье сентября. Я всегда ненавидел этот день. Слишком много белых бантов и слишком много надежд, которые к маю превращаются в двойки по алгебре...

В детстве я ненавидела куличи. Они были сухими, как песок в песочнице, и такими же безвкусными. Бабушка говорила: «Надо освятить, тогда слаще станут». Не становились. Я ела их, макая в чай, и думала: взрослые врут. Освящение не делает ничего слаще. Только терпение. Сегодня мне тридцать. Я стою у плиты, мешаю тесто для кулича, и понимаю: бабушка была права. Но не про куличи. Про терпение. Меня зовут Лена, но в этой истории важно другое: на Пасху ко мне придут двое. Один — мой жених. Второй — тот, кто ушёл три года назад...

Меня зовут Оксана. В школе меня называли «Пышка». Не со зла. Просто так. Как называют стул — стулом, а стол — столом. Я была Пышкой. Это не оскорбление. Это мой печальный диагноз. Моя мама худая, как тростинка, как спичка, или как женщина, которая никогда не рожала...

рассказ в стиле, который никто не просил, но вы получили Когда мама умерла, я унаследовала её чемодан. И пару килограммов вины. Вина тяжёлая, как мокрый песок. Её не выкинешь, можно только научиться с ней танцевать. Чемодан стоял на антресолях три месяца. Я знала, что он там. Как знаешь, что в подвале живут пауки. Не лезешь — и пауков нет. Потом пришлось продавать квартиру. Пауки полезли сами. Чемодан был кожаным. Облезлым. Похожим на лицо старухи, которая слишком много курила и слишком мало плакала...

История, в которой никто не остался должен В двадцать лет я играла на скрипке так, что старые профессора в консерватории плакали. Они говорили: «У тебя будущее, девочка. Ты будешь играть в Вене, в Лондоне, в Карнеги-холл»...