Дом на Вишневой

К первому снегу я узнала, за что тётя Вера отдала свой дом чужой, казалось бы, соседке. И когда узнала, поняла: справедливее распорядиться она не могла. Расскажу вкратце, для тех, кто пропустил начало. Я, Антонина, тёте Вере доводилась невесткой и двенадцать лет ухаживала за ней в доме на Вишнёвой. Когда её не стало, родня мужа кинулась делить дом, а у нотариуса выяснилось, что дом она завещала не им и не мне, а тихой соседке Оксане с маленьким сыном. Родня грозила судом, да только против воли, оформленной по всем правилам, ничего не вышло...

В нотариальной конторе пахло пылью и валерьянкой. Павел Палыч надрезал жёлтый конверт, и через минуту в комнате не осталось ни одного спокойного лица, кроме его собственного. Расскажу вкратце, для тех, кто пропустил начало. Я, Антонина, тёте Вере доводилась невесткой и двенадцать лет ухаживала за ней в доме на Вишнёвой. Когда её не стало, родня мужа кинулась делить дом, а я нашла в буфете её дневник, где было написано, что дом давно кому-то обещан. Родня требовала подписать отказ и продать участок под снос, я не дала...

– Подписывай, пока покупатель не передумал! – Римма хлопнула бумагами по столу так, что подпрыгнули чашки. Она не знала, что в моей сумке лежит дневник тёти Веры, а в нём чёрным по белому: этот дом обещан вовсе не им. Когда тёти Веры не стало, родня мужа во главе с золовкой Риммой кинулась делить дом, ещё до сорока дней. В старом буфете я нашла тетрадь, где тётя Вера писала, что дом давно кому-то обещан. Если вы не читали начало, первые две части цикла «Дом на Вишнёвой», как приехала делить дом родня...

Машины ещё не свернули с Вишнёвой, а я уже сидела на её стуле с тетрадью на коленях. Открыла первую страницу, прочла три строчки, и по спине пробежал холодок: тётя Вера писала так, будто заранее знала, кто сегодня приедет делить её дом. Расскажу вкратце, для тех, кто пропустил начало. Я, Антонина, тёте Вере доводилась невесткой, женой её племянника Сергея, и двенадцать лет ездила ухаживать за ней в дом на Вишнёвой. Когда её не стало, родня мужа во главе с золовкой Риммой тут же слетелась делить дом, ещё до сорока дней...

Чёрный платок я ещё не убрала в комод, а во двор на Вишнёвой уже въезжали две машины. Родня мужа приехала делить дом тёти Веры так торопливо, будто боялась, что до сорока дней он куда-то денется. Я стояла у окна с влажной тряпкой в руке. На плите остывал эмалированный чайник с облупленным носиком, тот самый, из которого тётя Вера двенадцать лет поила меня чаем в две заварки, крепким, как она любила. В доме пахло валокордином и антоновкой. Яблоки желтели в миске на буфете. Она собрала их за неделю до того, как слегла...