- Где тут философия?

Существует ложь, которую кинематограф повторяет с неприличной регулярностью, ложь, столь же соблазнительную, сколь и утешительную: писатель страдает оттого, что не может писать. Экран услужливо демонстрирует нам скомканные листы, пепельницы, переполненные окурками, взгляд, устремлённый в мигающий курсор на девственно чистой странице. Мы сочувствуем. Мы узнаём. Мы киваем с пониманием, ибо каждый, кто хоть раз приближался к краю собственного языка, знает это особое головокружение перед белизной. Но это сочувствие - ловушка...

Зло больше не носит плащ. Оно не смеется демоническим смехом, не мечет молнии из окостеневших пальцев и не требует коленопреклонения перед голограммой. В «Андоре» зло приобретает единственную форму, которую человек двадцать первого века способен распознать как подлинную, но не смеет назвать вслух, - оно становится процедурой. Есть нечто непристойное в том, как мы, зрители, воспитанные на дихотомии света и тьмы, ждем появления фигуры, в которую можно будет метнуть наше праведное негодование. Но вместо...

Память - это не архив. Это место преступления. Мы привыкли мыслить её библиотекой, где каждый том стоит на своём месте, ожидая исследователя. Но нейробиология последних двадцати лет рисует иную, более зловещую картину: память - это реконструкция, каждый акт воспоминания - повторное переживание, в которое мы неизбежно привносим яд текущего момента. Мы не храним прошлое; мы творим его ежеминутно, как паук, который плетёт паутину из собственного вещества, чтобы потом запутаться в ней же. Фильм Мишеля...

I. О достоверности сатиры, которая оказалась пророчеством Существует род оптических иллюзий, когда сатира, долго пролежав на полке истории, внезапно оборачивается документальной хроникой. Сериал «Кремниевая долина» (2014–2019), который его создатели задумывали как комедию нравов, сегодня смотрится не как пародия на техно-оптимизм, а как его некролог. В каждой шутке о «делании мира лучше» теперь слышится приговор. В каждом гэге о бесконечном рефакторинге кода - дрожь метафизического ужаса. Мы привыкли...

Мы привыкли считать, что ад - это другие. Но ад - это тишина. Та совершенная, вакуумная пустота, которая наступает после того, как замолкают боги. Фильм Кристофера Нолана, этот блестящий саркофаг для нашего времени, многие ошибочно принимают за судебную драму или психологический триллер. Но на самом деле это фильм о глухоте. О человеке, который подошел так близко к музыке сфер, что его барабанные перепонки лопнули, и наступил вечный, звенящий tinnitus - звон истории, заглушивший голос Бытия. Роберт Оппенгеймер хотел стать порогом...

Есть истины, которые лучше не записывать. Особенно - в тетради в клеточку с черепом на обложке. Мы привыкли думать, что «Тетрадь смерти» - это детектив, гонка сыра между гением и сверхъестественным детективом. Но это не так. Это клинический разбор трупа одной души, который держит в руках не полицейский коронер, а философ. И имя этому коронеру - Альбер Камю. Что если я скажу вам, что Лайт Ягами - это не злодей, а самый честный ученик экзистенциализма, который просто не дочитал учебник до конца? Что...