Большие жизненные истории.

Девять жизней/Заключительная часть. Начало. Моя девятая жизнь не началась с яркого света, сирены или голоса врача, который велел мне моргнуть. Она началась с фразы: — Мне нужна помощь.. Я произнесла её незнакомой женщине по телефону и сразу разрыдалась. До этого мне казалось, что я уже выплакала всё: в ванной, прижав ко рту полотенце, чтобы не услышал Илья; на кухне над остывшей чашкой; ночью, когда Ася наконец засыпала, а я сидела рядом и считала её вдохи. Но стоило сказать правду вслух, как внутри будто лопнула перегородка, которую я удерживала восемнадцать дней...

Девять жизней/Часть 5. Страх, который нельзя спрятать. Начало. Через семь часов после рождения Асю принесли ко мне. И тогда я попросила медсестру унести её обратно. Медсестра внесла свёрток осторожно, но буднично, как человек, который за смену делает это много раз...

Девять жизней / Часть 4. Свадьба и роды. Через четыре года мы поженились. Без большой свадьбы: расписались, собрали друзей в мастерской центра, ели пироги за столами, которые сделали наши воспитанники. Накануне я до позднего вечера развешивала между стеллажами бумажные гирлянды и всё пыталась поставить стулья ровнее, хотя Илья несколько раз напомнил, что гости придут не проверять мастерскую. Он забрал у меня моток бечёвки, поставил на подоконник и сказал: — Лида, если завтра кто-нибудь заметит, что третий стул стоит на два сантиметра левее, я лично верну ему подарок и выгоню со свадьбы...

НАЧАЛО. После школы я поступила в педагогический колледж. Не из-за желания спасать человечество. Просто учительница литературы однажды сказала, что я умею слушать так, будто чужие слова действительно важны. Я несла эти слова домой, как когда-то несла куклу Ангелину, бережно и обеими руками. Мне хотелось стать именно таким взрослым — который замечает. Не тем, кто громко обещает спасти, а тем, рядом с кем ребёнку не приходится кричать дважды. Мама встретила новость о поступлении без восторга. Прочитала бумагу, уточнила, есть ли общежитие, сколько платят стипендию и когда нужно уезжать...

Ещё до того, как Граф исчез, через несколько дней после истории у гаражей, к нам пришла женщина из комиссии по делам несовершеннолетних. Мама узнала о визите заранее — кажется, ей позвонили на работу, — и наша квартира за один вечер стала похожа на чужую...

— Унесите её, пока она не поняла, какая у неё мать... — Унесите её, пожалуйста. — Что случилось? — А ничего нет, — сказала я. — Совсем ничего. Слова прозвучали так отчётливо, будто их произнесла не я, а какая-то другая женщина, стоявшая рядом с кроватью. Я даже повернула голову к стене, словно могла увидеть её там — жестокую, неблагодарную, неправильную. Но там были только тумбочка с недопитой водой и медсестра, уже наклонившаяся надо мной. Чуть дальше, у окна, стоял пластиковый стул. На её руках, в белом больничном одеяле, лежала моя дочь...