Истории одного дома

Я обещал в прошлый раз, что расскажу и эту историю — хотя, признаться, до последнего откладывал, надеясь, что необходимость в этом отпадёт сама собой. Не отпала. И раз уж я взялся записывать, что рассказывают в этом доме о доме, было бы нечестно молчать о том, что произошло со мной самим, — тем более что без этого, кажется, дальнейшие записи будет труднее понимать правильно. Начну с того, что переехал я в этот дом не случайно и не по обычным причинам, по которым сюда переезжают остальные, — не из-за цены на аренду и не из-за удобного расположения...

Если внимательно перечитать все прежние записи об этом доме, легко заметить одну деталь, на которую я сам долго не обращал внимания: почти каждая история начинается в одном и том же месте. На лавке у подъезда, там, где обычно сидит с метлой дворник Николай Петрович. Именно там Вера впервые услышала про квартиру №1. Там же Оксане рассказали про скатерть Антонины Львовны и про телефон Петра Ильича. Там я сам записывал большую часть того, что потом становилось очередной историей этого цикла. Я долго...

С самого начала этих записей — ещё в истории про квартиру №1 — я упоминал, что в подъезде вечно пахнет чем-то сладким, будто где-то на верхнем этаже без конца пекут яблочный пирог, хотя точно никто не знает, кто и когда его печёт. огда я оставил это как деталь, штрих к общему настроению дома, не думая, что однажды придётся разбираться в ней отдельно. Оказалось — придётся, потому что запах этот, как выяснилось, имеет свой адрес, свою историю и свою квартиру, о которой в доме говорят даже реже, чем о двери без номера...

Про эту историю в доме говорят реже всего — не потому что она менее известна, чем прочие, а потому что рассказывать её толком не берётся почти никто: слишком уж по-разному выходит у каждого, кто пробует. Речь о двери. Той самой, что иногда появляется на третьем этаже, в простенке между квартирой №9, где живёт Данила Романович со своим чуланом, и квартирой №11, окно которой глядит в чужой август. По плану дома, который я специально нашёл и рассматривал в управляющей компании, там глухая стена — несущая, капитальная, без единого шва, оставшаяся такой ещё с дореволюционной кладки...

Квартира №11 занимает угол третьего этажа с окнами на две стороны сразу — одно смотрит во двор, туда же, куда и окно Антонины Львовны этажом ниже, другое, поменьше, выходит на глухую стену соседнего дома, где никогда ничего интересного не происходит. Живёт здесь Клавдия Игнатьевна, женщина в летах, тихая и почти незаметная в обычной жизни дома: не участвует в общих разговорах у подъезда, не жалуется на управляющую компанию вместе с остальными, здоровается коротко и по существу. Если бы не одна особенность её окна, о ней, наверное, вообще не рассказывали бы отдельной историей...

Квартира №4 — первая от лестничной площадки на втором этаже, ровно над квартирой Антонины Львовны, так что если встать у окна и прислушаться в тихий вечер, снизу иногда доносится едва уловимое постукивание игл о деревянные пяльцы. Живёт здесь Пётр Ильич, вдовец, бывший инженер связи, из тех людей, что всю жизнь проработали с проводами и телефонными узлами и, выйдя на пенсию, так и не смогли расстаться с профессией до конца — просто перенесли её из общегородского масштаба в масштаб одной квартиры...