"CHOURA"

Большую часть времени пока шла война "Русский Балет" проводил на гастролях, путешествуя на поезде из одного города в другой в длинной череде одно и двухдневных остановок. Танцуя одну и ту же программу вечер за вечером, ты становишься довольно небрежным и однобоким, и вдруг хореограф требует от тебя чего-то, чего ты не делал, и ты обнаруживаешь, что не можешь это исполнить. В те дни, когда мы были в разъездах, у нас не было времени на утренний класс, а в те редкие дни, когда у нас все-таки находилось время на класс, это была только разминка, а не настоящий урок...

В Русском балете Монте-Карло у меня снова появилась возможность работать с Баланчиным. Его собственная труппа не была постоянной, и время от времени он работал приглашенным хореографом в "Русском балете"...

Слухи, которые до нее дошли, были правдой. В Южной Америке я влюбилась. Кокич жил в том же отеле, что и мы с Алисией, и часто по вечерам приходил посидеть на нашей террасе, полюбоваться закатом солнца над заливом, и мы разговаривали. В то время мне было очень одиноко, а у него был роман с молодой девушкой, которая, как мне казалось, не очень хорошо его понимала, и поэтому он начал искать кого-то другого. После тридцати наступает время, когда твои представления о жизни меняются и хочется быть более устроенным...

Однажды вечером Колли позвонил и сказал: "Приезжай в Лондон", - я поняла, что должна уезжать. В тот же вечер я собрала вещи и на следующее утро на последнем такси поехала на вокзал, где последний носильщик посадил меня на последний поезд из Парижа, снова на "Золотую стрелу". Колли встретил меня в Лондоне. На следующий день была объявлена война. В Париже противогазы раздавали только французам, в Лондоне полиция раздавала противогазы всем. Я чувствовал, что более или менее готов ко всему, что могло произойти, - революция в России стала моей подготовкой к кризисным ситуациям...

Жизнь с Денхемом была намного интереснее, чем с де Базилем. Приехали Туманова, Баронова и Рябушинская. Алисия Маркова и Антон Долин также присоединились, и у нас было грандиозное воссоединение. У Денхема был юрист для ведения переговоров по нашим контрактам, его компания работала слаженно и профессионально. Каждый сезон ставились новые балеты. Один из них был поставлен молодым, представительным англичанином, очень приятным человеком с хорошим чувством юмора. Его звали Фредерик Эштон, и его балет, премьера которого состоялась в Нью-Йорке, назывался "Праздник дьявола"...

Я бы не сказала что хореография Мясина была менее музыкальной, но она была менее детализированной в музыкальном плане. Движения в его балетах были странными, а иногда и неуклюжими. Что делало хореографию Мясина интересной, так это ее фантастический ритм. Весь ритм был в ногах, как это бывает в испанских танцах, которые его завораживали. Там, где Баланчин создавал ритм с помощью ударов и движений на пуантах, всевозможных па-де-бурре, Мясин использовал работу на каблуках. Его движения были позаимствованы...