В начале было СЛОВО

******* Мне звезда упала на ладошку. Я ее спросил - Откуда ты? - Дайте мне передохнуть немножко, я с такой летела высоты. А потом добавила сверкая, словно колокольчик прозвенел: - Не смотрите, что невелика я... Я умею делать много дел. Вам необходимо только вспомнить, что для Вас важней всего на свете. Я могу желание исполнить, Я все время занимаюсь этим... Знаю я, что мне необходимо, мне не нужно долго вспоминать. Я хочу любить и быть любимым, и хочу, чтоб не болела мать, чтоб на нашей горестной планете только звезды падали с небес, были все доверчивы, как дети, и любили дождь, цветы и лес, чтоб траву, как встарь, косой косили, каждый день летали до Луны, чтобы женщин на руках носили, не было болезней и войны, чтобы дружба не была обузой, чтобы верность в тягость не была, чтобы старость не тяжелым грузом - мудростью бы на сердце легла. Чтобы у костра пропахнув дымом, эту песню тихо напевать... А еще хочу я быть любимым и хочу, чтоб не болела мать. Говорил я долго, но напрасно.... Долго, слишком долго говорил... Не ответив мне, звезда погасла, было у нее немного сил. А. Дольский

Безумству храбрых!!!!! ***** Грозит окруженье стальным замком. Кому-то идти в заслон. Это — войны жестокий закон, старый, как мир, закон. Кто отменит его? Когда? Какой небывалый бой? Скорее стеклом застынет вода и песню прервёт прибой. Взрывая мосты, заступая пути, простой солдат умирал, чтоб основные силы спасти, чтобы ушёл генерал. …Вёл мавританский шальной отряд менее тысячи душ Арудж Барбаросса, рыжий пират, рыжебородый Арудж. Не ради веры, но ради вин, золота, каторжан, он шёл, не щадя ни храмов, ни вилл, ни грандов, ни горожан. Испанские части наперехват двинулись с трёх сторон, но рыжий дьявол, рыжий пират в жертву принёс заслон. Сзади — река. Впереди за леском — блики испанских лат. Ну что же, велит умереть закон — иди и умри, солдат. Последний удар вслепую обрушь, проклятья хрипя врагу! Не правда ли, счастлив ты, что Арудж уже на том берегу? А он оглянулся в бегущей толпе, от остальных отстал — и вдруг запрокинул в злобной тоске бешеный свой оскал… Иди, не оглядываясь, вперёд, мой гений, мой господин! Там ждёт тебя твой галерный флот и младший брат Хайраддин. Урок переправы ты дал врагу, ни слитка не потерял. А это издержки на том берегу, твой боевой матерьял… Но ты оглянулся, рыжий пират, решил свою участь сам. И испанский наместник, блестящий гранд, не поверил своим глазам: Словно забыв, что живём лишь раз, что мертвецам не встать, Арудж Барбаросса отдал приказ форсировать реку вспять. Нет, не застыла стеклом вода, не смолк прибоя раскат, но шёл генерал умирать туда, где умирал солдат. Неравный бой, беспощадный бой, безнадёжный короткий бой! Исход подтверждён испанской трубой — и день померк голубой… Погиб. Да главное — не один. И более — ничего. А младший брат его Хайраддин был много умней его. Он нажил то, что растратил брат, а главное — твёрдо знал: должен погибнуть в заслоне солдат, чтобы ушёл генерал. …Когда Христа придёт торжество, то, оттеснив Петра, сядет по правую руку Его рыжебородый пират — За то, что не знал на издержки цен, наивен, неповторим! А мы говорим: «компромиссы», «цель», «жертвы», — мы говорим. А мы говорим, говорим, говорим, чёрт бы нас всех побрал! Пойдём в огонь и в огне сгорим — уйдёт один генерал. Приводим примеры из мудрых книг, из третьих, из сотых рук! Небо, навеки запомни миг, когда оглянулся Арудж. Евгений Лукин.

Мы стали упрощенно жить... И в капюшонах пряча лица, Не рвемся пламенно любить И не умеем волочиться... Уткнувшись в гаджеты, строчим Не письма, а обрывки фраз... Мяукаем, а не рычим, Когда власть нагибает нас... Средь бесконечной кутерьмы Живым общеньем не владеем.. И Я для нас важней, чем Мы.. И не горим, а тихо тлеем... Проср*в наследие отцов, Мы в норах прячемся годами... И прославляем подлецов, Что к власти допустили сами.... О.К.