Вторая молодость

— Поговорить о нас? Сейчас? В семь утра? — Лена стояла на кухне с половником в руке. — Лен, я не могу больше так жить, — Виктор смотрел в пол, будто там лежала инструкция "Как бросить жену после двадцати трёх лет брака". — Я встретил... другого человека. Мне нужно уйти. — Другого человека, — медленно повторила Лена. — Витя, тебе пятьдесят один год. Какого другого человека? — Её зовут Кристина. Ей двадцать семь. Она... она заставляет меня чувствовать себя живым. Половник со звоном упал в раковину...

— Я собираю вещи и ухожу к Лене. Игорь стоял в дверях спальни, и в его глазах не было ни капли сожаления. Только холодная решимость человека, который уже всё для себя решил. Оксана замерла с книгой в руках. Сердце ухнуло куда-то вниз, но она заставила себя улыбнуться. — Хорошо, — тихо сказала она. — Иди. Игорь явно ожидал слёз, скандала, мольбы. Но Оксана лишь кивнула и вернулась к чтению. Строчки плыли перед глазами, но она не моргала, боясь, что слёзы выдадут её. — Вот так просто? — удивился он...

— Поля, ты видела его? Господи, какой мужчина! — Маша прикрыла ладонью рот, наблюдая, как высокий загорелый мужчина проходит мимо. — И главное, женат небось. Такие всегда женаты. — С чего ты взяла? — Полина старалась говорить равнодушно, но взгляд её предательски скользнул в сторону мужчины. Она уже три дня пыталась не замечать этого садовника или кем он там был. Мастер на все руки — так представила его администратор при заселении. — Потому что красивые мужики не бывают свободными. Это аксиома, — Маша потянулась на шезлонге, поправляя солнцезащитные очки...

— Лариса Михайловна, новая партия посуды пришла, куда распаковывать прикажете? — В подсобку второго зала, Света. И проследи, чтобы всё сразу в базу занесли, а не как в прошлый раз. Лариса даже не подняла глаза от компьютера. Накладные, счета, заказы — всё это требовало её внимания здесь и сейчас. Магазин «Домашний уют» она открыла восемь лет назад, после развода, вложив в дело последние деньги и всю свою душу. Начинала одна, теперь под её началом работало двенадцать человек. — Хорошо, — кивнула Света и замялась в дверях...

— Мам, ты серьёзно? — Лиза замерла в дверях кухни, уставившись на мать широко распахнутыми глазами. Ольга обернулась от плиты, где жарились сырники, и улыбнулась дочери. На ней были рваные джинсы с высокой талией и укороченный топ. Волосы, только вчера окрашенные в модный пепельно-розовый оттенок, были собраны в небрежный пучок. — Что не так? — невинно спросила она, переворачивая сырники лопаткой. — Да всё не так! — Лиза прошла к столу и плюхнулась на стул. — Мам, тебе сорок два. Сорок два! — И что? — Ольга поставила тарелку с завтраком перед дочерью...

— Зина, ты что, совсем умом тронулась? — мама отложила вилку и уставилась на дочь так, словно та объявила о намерении податься в космонавты. — Медсестрой в сорок лет? У тебя же нормальная работа! — Нормальная... — Зинаида усмехнулась и отвернулась к окну. За стеклом медленно опускались первые снежинки декабря. — Мам, я двенадцать лет каждое утро просыпаюсь с ощущением, что иду на каторгу. — Подумаешь! — мама махнула рукой. — Все так живут. Работа на то и работа, чтобы не нравиться. Зато стабильность, соцпакет, отпуск в санаторий...