промысел, которого нет

Понятно, что речь о ресурсах: полей → лугов→ тайги → рек. Такой приоритет ценностей (по убывающей), сложился испокон*. Хотя, повторюсь, во всех давних свидетельствах мотивом миграции крестьян на Восток и Север был «поиск воли и рыбы». Собственно, деревня и расселение крестьян в тайгу с давних времен были нужны властям, кроме прочего, чтобы изъять из тайги и реки ресурсы. Пока меха, рыба, дичь и ворвань (жир) стоили денег или был их дефицит. Проводником же тех ресурсов из тайги к столу обывателя в метрополии был купец (последней) гильдии...

Паша пришел неожиданно скоро, рекой. Кажется тем же вечером. Долго ладил сырые лыжи и обувь поодаль печи. Затем извлек из мешка хороший кусок вареной оленины с прожилками жира, пирог с брусникой, который у Бориса захватил, и ворох каких-то конфет. Засели за чай, по случаю праздника, цейлонский. Гость в тайге всегда праздник. Выяснилось, что к пашиному участку лось не подошел (он сказал – «еще не подошел»). Скорее, и не подойдет. Снег быстро набрал метровую глубину. Осядет до 70 см и ход лосю станет тяжек...

Теперь, по прошествии лет, точно могу сказать – ни заработков, ни приключений мы не искали. Те сами находили нас. Счастьем мы считали, кажется, формулу: воля – (минус) приключения. Денег в формуле не было. Помню, лучше всего в тайге работало правило - больше ходишь – больше видишь. В моем случае сработало правило больше капканов – больше улов. Как видите, все банально. Без приключений. С иллюзией воли, которая есть необходимость. Неосознанная. Вопреки классику. Что делать – не социализм выдумал деньги...

По знакомым местам, даже по тем, с которыми познакомился единожды, ходить проще. Известно, что за поворотом. Однако остальное меняется, не давая скучать, а именно, следы, их число, направление хода и скопление птиц. Игра бледных небес в рамке белых снегов. А освещение развлекает, играя тенями, ими меняя ландшафт. Который становится бодрым под солнцем. Таинственным в морозном тумане. Или говорит «иди мимо» при ветрах, осадках, сумерках. … Тот, первый поход на свою третью речку завершил я, нарезав кругов окрест обрыва, годного под избушку...

Первые пойманные соболя не обещали безбедной жизни. Да что там, не обещали и затраты отбить. Хотя, в каком еще деле в первый же год случается этакое чудо. Если урожай собирать раз в год. Оцените это сейчас, когда мы думаем, что знаем, что такое «бизнес». В случае той (райпо-вской) организации нашего промысла, эта инвестиция была исключительно в (личное) будущее. На свой страх и риск, со своими затратами. Труда и денег (пусть и взятых авансом). Любая изба, путик, станок и капкан работают годами...

Если вам не доводилось ходить по тайге, не тронутой цивилизацией, не имеющей следов человека, или давно утратившей их, ощущение «первопроходства» сложно объяснить. А, попробую. Собственно, следы человека в лесу сохраняются недолго – пока растут, а затем разлагаются деревья этого поколения. Лет 600, если кедровники. Или пока древесину людских строений, пораженную грибами, гифы которых в нее затащат насекомые, не источат. Полтораста лет этому надо. А затем еще полста, пока культурный слой не закроют многие поколения трав, хвои, листвы, и дерев своими некультурными слоями...