промысел, которого нет

За прошедшую неделю Морозов, навязываясь помогать Валере, и убедившись, что его помощь не нужна, убежал по своему кругу через борисову избу → в южный распадок – тот конец он долго не проверял. Гриша пришел с Северной рассохи след топтать для снегохода, удивился народу в избе-на-притоке, но удачно попал на отъезжавшего Валеру. «Добрым всегда везет» - как нéкогда сказал по похожему поводу Морозов. На базе Валера оставил его париться в бане, сам сделал еще рейс за грузом. А на следующий день, запасшись бензином, едой, лопатой, пилой и топорами, они выехали нартник прокладывать к Грише...

Чуть свет Валера отправился остатки добычи из тайги вывозить. В разных местах лежало еще на одну - полторы загрузки самолета. Хорошо добыли. Избавиться от компании удалось, заявив, что чем больше народу, тем шумнее процесс. Приезжие согласились. Николе, естественно, пришлось, как младшему механизатору, остаться с компанией. И водить ее по верховьям реки, где лось был не пуган еще. Чтобы Валера в одиночку не потерял добычу, добывали-то трое, имелась шпаргалка. Пройденная добытчиками лыжня читалась, и помогала нартник бить...

Идея ехать после бани была не самой лучшей. Но что делать, авиация сокращает расстояния, прессует время, и спячку исключает из зимних занятий. Однако, для защиты наезднику есть сукно и мех, а для санного пассажира есть драп- дерюжка. Хуже собакам, им приходится дышать белым дымом снегохода. Но собаки Морозова ушлые, и на первой - же остановке дунули вперед техники, да по твердому нартнику. И первыми были на месте, проверили припрятанное своё и друг другом. Заняли привычные места, принялись шумно грызть пустые уже кости...

Да и его возможность. Но, по-порядку. Следующую неделю, с переменной погодой дόбыли, с трудом, на одну – полторы загрузки самолета. Погоды менялись резко. От метели, когда брали след минуты назад прошедших лосей, до глухой тишины после порош, когда все было открыто как книга и доступно как со стола. От поземок с мутным небом, до вдруг глухой тишины с низким солнцем, ехидно выглянувшим на час, будто раздумывающим – обломать – не обломать наладившуюся охоту. Даже сколь-то вывезли туш. Свезли пока ближнюю...

Следующим днем Валера съездил до «кедровой» (дальней) избы, завершая «магистральный» нартник. Проехав рекой без приключений. То ли нюх у него появился на наледи, то ли действительно, это несложно – видеть реку. Вначале выгрузил из избы мясо, пока закипал чайник, перетаскал груз под гору, к саням. Затем перекусил, что никогда не делал в короткие зимние дни. Потом он сказал Морозову "будто что заставило устроить перекур". Но, очевиднее, ждал, когда подмерзнет нартник, отчета в том не отдавая. С грузом проще идти по твердому...

Да и жизнь – не лишь дорога. Засветло, как мечтал Морозов, доехать до груза не получилось. Сперва пурхались лесом, потом влетали в наледЯ, чистили сани. Далее - лыжней Морозова близь берега, по висящим на камнях, над уровнем основного льда заберегам, уже без наледей, но не без уханья оседающего сухого льда. В борисовой избе испили чай, доехали до подъема с санями в целό, уже в сумерках. Оставили сани, далее долиной ручья, с одним лыжником на прицепе кое-как поднялись на перевал. Проваливаясь в надувы, сваливаясь в русло...