Про балет

ПРОКЛЯТИЕ ВОСЬМИ КИЛОГРАММОВ Познакомившись со мной, мой будущий муж-солист балета, естественно, привел меня в театр. У меня тогда была легкая походка и хорошая осанка, я была молода, стройна, - и окружающие, вообще-то, нередко спрашивали, не занималась ли я балетом… Но вопрос этот мне совсем не льстил! Дело в том, что балет я видела всего один раз в жизни, в глубоком детстве: в наш маленький городок привезли какой-то героический спектакль из Алма-Аты, и я смотрела его в ДК имени Абая, глубоко пораженная… нет, не изяществом и грацией балерин, а… столбами пыли из-под их ног, взлетавшими над сценой, когда они с громким топотом спрыгивали с поддержки. Может быть, для первого соприкосновения с прекрасным был выбран не тот балет… в общем, я совсем не была балетоманкой, когда впервые появилась в служебной части театра оперы и балета. Посмотрев несколько спектаклей с галерки, а потом со служебных мест, на которые меня молча проводили знакомые (не мне, конечно) капельдинеры, я наконец попала за кулисы... Что сказать - это, конечно, очень нелегкий труд - быть артистом балета! Ведущие спектакль солисты обычно не могут отойти от сцены в коротких промежутках между выходами: ни времени, ни сил. Но, когда это было возможно, мой будущий муж шел в гримерку неподалеку от сцены, которую делил с несколькими другими артистами. Там они отдыхали, азартно рубясь в нарды и шахматы или глядя на какой-нибудь хоккей по идущему рябью цветному телевизору. Приведенная в гости дама – то есть я – спутала все карты. Вернее, мужикам-то было все равно – балетные, цирковые, да и драматические артисты видят в теле в первую очередь более или менее удачно выточенный инструмент для работы... Но я стеснялась, глядя на полуголые торсы и накрашенные лица, боялась кому-нибудь помешать и рвалась из гримерки в коридор, где стояла крашеная деревянная лавка. Муж вынужденно тащился за мной, и мы сидели в коридоре в ожидании его следующего выхода. Время от времени он здоровался из нашей полутьмы с идущими по освещенному проходу к сцене коллегами: - Дмитрий Иванович, привет! Андрюха, здорово! Маш, что у нас по расписанию-то, ты посмотрела? Тамара Юльевна, добрый вечер, как ваши дела? - Да отлично мои дела, Лешенька, - отозвалась невысокая, сухощавая и красивая женщина лет сорока, - а твои-то как? И с кем это ты там сидишь в темноте? Она остановилась в освещенном проходе и вглядывалась блестящими темными глазами в нашу полутьму, но никак не могла меня толком разглядеть. Ей был виден только силуэт на фоне шторы из полуоткрытой двери гримерки, вполне тонкий и изящный - как я полагала. - Да вот, - серьезно ответил мой будущий муж, - балерину к нам привел на просмотр, возьмете? Я втянула живот, приготовившись смущенно хихикнуть и отказаться от приглашения, явив свою явно постороннюю физиономию на свет… - …Похудей ее килограммов на восемь-десять, - шагнув ближе и окинув меня быстрым наметанным взглядом, сказала Тамара Юльевна, - а там посмотрим… И она легким шагом скользнула в тяжелую дверь, ведущую на сцену. С тех пор проклятие лишних восьми килограммов неотступно преследует меня. И хотя их давно уже не восемь, скажем честно… я ведь никогда и не стремилась быть балериной!

МЕСТЬ МУЗЫКАНТА Мы жили в старом многоквартирном доме, в служебной малосемейке, арендуемой театром у муниципалитета. Вообще-то, это был дом маневренного фонда - то есть, туда, по идее, должны были заселять представителей социально незащищенных слоев населения: погорельцев, переселенцев, а также несчастливцев, переживающих капремонт своего дома. Но кто, скажите мне, менее защищен, чем артист?! "Тяжела и неказиста жизнь советского артиста" - этот рефрен все никак не теряет своей популярности. Так что дом был почти полностью заселен представителями разных творческих цехов: оркестранты, певцы, артисты балета и хоровики жили почти в каждой квартире этого небольшого двухподъездного дома - спасибо администрации театра за негласные договоренности с администрацией города! В общем, ни на какие периодические распевки прокашливающихся баритонов. стоны скрипки и машинальные перекаты с носка на пятку стоящих у подъезда балерин с колясками никто здесь отродясь внимания не обращал. Но однажды в доме завелся злостный меломан. Громкий, подробный и надрывный шансон из квартиры на третьем этаже мучал жильцов как по расписанию: днем поклонник бардовской песни, очевидно, отсыпался, потому что с 22 часов и до 4 утра он неизменно радовал нас своей обширной и стилистически однородной фонотекой. Соседи пробовали скандалить, звонить, разбираться... но им просто никто не открывал. Днем в квартире была мертвая тишина, а ночью, вернувшиеся со спектакля артисты вновь и вновь вынужденно приобщались к современному блатному фольклору. Ситуация грозила социальным взрывом, и месть в виде обрезанных проводов уже готовилась свершиться, как вдруг... все прекратилось. Сначала концерт без заявок сократился примерно наполовину, а потом и вовсе не вышел в эфир. Несколько дней спустя, поднимаясь на свой этаж, я обогнала соседку-оркестрантку, Ольгу. Поздоровавшись, она спросила: ну как, мол, перестал нас беспокоить наш шансонье? Я в ужасе замахала руками: сплюнь, сплюнь, наконец-то затих, хоть бы снова не начал! - Да нет, не начнет, - уверенно произнесла Оля, - он не дурак оказался. Я ему всего-то два дня Восьмую симфонию Малера* ставила, когда на репетицию уходила. Правда, закольцевала... Мораль для меня выглядит предельно ясно: никогда не злите профессионала! * Справка: Симфония № 8 композитора Густава Малера является одним из самых масштабных симфонических произведений в мировом репертуаре. Она требует огромных вокальных и инструментальных сил, и за ней закрепилось броское название «Симфонии тысячи участников».