Найти в Дзене
Миниатюры

Миниатюры

Микрорассказы
подборка · 6 материалов
– А что значит этот знак: олень в треугольнике? – Не олень, а лось. Видишь, рога какие? Как ракушка у бабушки в серванте. Это значит, что лосям дальше проезд запрещён. – И белочкам тоже? – Посмотри внимательно: что держит белочка? – Орешек! – Правильно. Нельзя, но если у белочки есть орешек для доброго дяденьки милиционера, то можно. – А почему у белочки знак жёлтый? – Потому что действие знака распространяется только на солнечную погоду. – А если белочка с орешком поедет на лосе? Ей можно будет? – Хмм. Ей надо будет, не доезжая до знака, припарковать лося в разрешенном для стоянки месте, покинуть транспортное средство и проследовать в зону действия знака с орешком в протянутой лапке. – А что дяденька милиционер делает с орешками? Он их ест? – Ну конечно же нет. Если бы он ел все орешки, он стал бы толстым (надуваю щёки, раздуваюсь, как рыба фугу) и не смог бы исполнять свои служебные обязанности. (Заливается смехом) – А куда он их девает? – Он передаёт их в федеральный центр, и из этих орешков формируется Ореховый запас Российской Федерации. И чем он больше, тем мы сильнее. – А давай притворимся белочками, возьмём орешки и дадим дяде милиционеру. И будем сильными-пресильными. – Давай! (Вздыхаю про себя, прикидывая, сколько осталось орешков до зарплаты. Но как тут откажешь?)
Пантера
Пантера спарилась в апреле. Ее желания никто не спрашивал, но у диких кошек это и не принято. Пять маленьких сердечек теперь колотятся наперегонки под ровный, размеренный стук материнского сердца. Малышей надо кормить...
Самый загадочный трамвай Москвы ходит между моим домом и работой. Каждое утро трамвайчики собираются на круге на Погонном проезде и водят хороводы. Обнимают друг друга пантографами и танцуют сиртаки. Другие трамваи проезжают мимо, с завистью глядя на весёлые "семёрочки". Ведь у них в животе угрюмые пассажиры едут на работу, а у "семёрок" порхают счастливые бабочки. А потом какая-то из "семёрочек" отваживается выйти на маршрут. Доезжает до перекрёстка и исчезает с радаров. За ней другая, третья. Где-то там, у Богородского храма находится Бермудский треугольник. Стоят люди на остановке, следят по Яндекс картам за их слаженным танцем с последующим исчезновением и удивляются. Может, они взлетают? Взмывают высоко в стратосферу, и выше, так высоко, что даже ГЛОНАСС не добивает? Вот и сегодня, пока я стоял на остановке, взлетели три "семёрочки", одна за другой. Там, на светофоре, мальчик на старенькой трёшке влюбился в девочку на красненьком купере. И поцеловал её в задний бампер. Они выскочили из машин, и поняли, что это навсегда. И целовались, уже не бамперами, под тихий шелест падающих европротоколов. А потом побежали в кафе пить лáтте с маршмэллоу и держаться за руки. А машины бросили, чего стóят железки, когда влюбился? Они тянули кофе, не сводя глаз друг с друга, а за широкой витриной, один за другим, уходили на взлёт красивые московские трамваи. А я опоздал на работу. Может, конечно, из-за двух винторогих, забывших ПДД, но мне хочется думать, что из-за любви...
На конкурс рисунков мальчик Витя принёс пейзаж: поле подсолнухов от края до края, а среди них динозавр ест тракториста. Густые потоки крови, до дырок в ватмане, впечатлили учителя рисования, и он отвёл Витю к психологу — Динозавров не бывает! — убеждал психолог. — Но я же видел, честно-честно, — клялся Витя. — Они вымерли много лет назад, — парировал психолог. — А может один где-то спрятался, а вы не заметили! — выдвинул последний аргумент Витя. После терапии он принёс учителю новый рисунок, на нём динозавр и тракторист держались за руки и улыбались, а старый — рваный и местами расплывшийся от детских слёз, — увезла мусорная машина. Она проехала мимо поля с подсолнухами, оттуда неприятно пахло, и водитель закрыл окно. «Кто-то сдох,» — подумал он. Навстречу ему промчалась машина ОМОНа. В ней сидели бойцы в бронежилетах и сурово сжимали автоматы. За подсолнухами омоновцы проскочили мимо ворот военной части. За воротами солдат драил тряпкой кабину РСЗО «Смерч». В кабине играло радио, и бодрый голос диктора рассказывал о том, что встала на боевое дежурство первая орбитальная ракетная пусковая установка. За бетонной стеной, в подсолнухах рептилоид собрал антенну из деталей трактора, и в космос улетели координаты с короткой припиской: «Мы спасены! Здесь много вкусной и питательной биомассы».
— Как ты себя запустила! Немыслимо! Не старая совсем, а вся в морщинах! Что у нас тут? Акне. Прекрасно! А это что? Надо сделать гистологию, но я и так вижу опухоль. Волосы сальные какие. Ты мылась когда в последний раз? Прости, дорогая, но я перчатки надену. Ну вот, как я и думал — педикулёз. Ты где эту дрянь подхватила? Понятно-понятно, отсюда и хроническая депрессия, приливы, ранний климакс. Я угадал? Проблема комплексная, и решать ее мы будем комплексно. Для начала волосы сбриваем налысо, противопаразитарная обработка всего тела, потом в ванну, отмокать. С головой! Радиотерапия. Когда с онкологией покончим, займёмся омоложением: лазер, вибромассаж всего тела, подтяжка, спа-процедуры, крема. Потом вернёмся к твоему психическому состоянию, хотя, думаю, к тому времени оно само придёт в норму. ... — Ну что, готова? Сейчас ты увидишь себя в зеркале. Нравится? Ну не плачь, родная, не плачь. Да, да, это ты — красивая, чистая, молодая, как раньше. Ну как? Вернулось желание жить? Радуйся! Поживи без забот, разреши себе быть счастливой — ты это заслужила. Что ты так пристально рассматриваешь? Кожа чистая, пустая — ни прыщей, ни морщин. Слишком пустая? Тату набить хочешь? Нет? Что? "Хоть инфузорий каких-нибудь завести"?! Забыла чем прошлый раз все кончилось? Сначала инфузории, потом рыбы, потом ящеры, потом обезьяны, а там опять педикулёз, загрязнение и здравствуй, депрессия. Не надоело?
В Никифоре Таких красивых парней Света видела только на картинках. Хотела проскользнуть, опустив голову, с робким и тоскливым взглядом. Она всегда так проходила мимо тех, кто нравился, чтоб вспоминать потом несколько ночей, пока не сморит сон. Почти протолкалась сквозь пьяную прыгающую толпу, как что-то липкое, горячее и упругое с густым запахом алкоголя и пота вмялось ей в спину, и Света упала прямо на грудь неизвестного красавца, выбив у него из руки рюмку. — Хорошо, что водка, — пробормотал он, отряхивая футболку. — Баленсиага ж блин. А ты ничего, норм. Выпьешь? Света кивнула. Говорить она не могла. Горло сжалось, а в глазах засияли звёзды. Они слепили, их блики ложились на гладкие скулы и густые брови и отражались в глазах незнакомого красавца... — Я Никифор, — сказал он. ...Никифора. — Света, — выдавила она, проглотив последнюю букву. — Свет, прикол, — одобрительно кивнул Никифор. — А я, значит, победоносец. Говорил Никифор, Света только кивала и восхищённо улыбалась. Трогала бицепс, испуганно шарила глазами по грудным мышцам, тоскливо провожала глазами тугой джинсовый зад, когда Никифор шёл за выпивкой. Без звука села с ним в такси. На слабых ногах, как приманенный бродячий пёсик, Света вошла в полутёмную студию. Больше всего она боялась проснуться. Когда она лежала на упругом плече, Никифор сказал: — Вы, блин, во мне только красивое тело видите. Света замотала головой, но левая рука против воли поглаживала кубики его пресса. — А ведь я человек, личность, у меня богатый внутренний мир! Света с готовностью покивала, любуясь профилем с пухловатыми губами. — Во мне же целая вселенная! Света приподнялась над Никифором и робко заглянула в глаза. Там и правда была вселенная: сияли звёзды, проносились кометы, медленно кружились галактики и некрасивые, но мужественные космонавты махали ей из иллюминаторов МКС. От распахнувшейся бездны засосало в груди. Света покачнулась, руки ослабли, и она упала, но не на загорелую депилированную грудь, а на грязный пол. С затоптанного драного пакета с надписью "ЦУМ дисконт" на неё смотрел таракан. — Ну, привет, подруга! — сказал он низким женским голосом и скрылся из глаз. — Вставай! Света перевернулась на спину, увидела грязный потолок со свисающими лоскутами, тусклую лампочку без абажура. Её заслонила девушка с короткой чёрной стрижкой и протянула руку. Как и Света, она была совершенно голой. — Добро пожаловать в богатый внутренний мир Никифора, — торжественно раскинув руки, провозгласила она. — Пожрать есть? За "Сникерс" почку отдам. Хотя, да, откуда... Вселенной Никифора была пустая пыльная комната, заваленная ветхими тряпками и бумажными шоперами, по мусору деловито сновали откормленные тараканы. Ни окон, ни дверей не было. — И как отсюда выбраться? Девушка пнула человеческий череп. — По ходу никак.