ВОЕННОЕ

"Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три" — полагалось шептать советскому десантнику, выпрыгнув из самолёта или вертолёта с парашютом. "Джеронимо!" — орут в аналогичном случае десантники армии США. Происхождение мантры на русском понятно: до того, как рванёшь кольцо, раскрывающее парашют, надо выждать хотя бы три секунды, иначе стропы могут зацепиться за крыло, намотаться на винт... А чтобы прыгун с перепугу не сосчитал до трёх мгновенно — "один-два-три-кольцо!" — ему придумали текст, на проговаривание которого всё же уходит некоторое время...

(памяти юридически не существующей армии государства, которого юридически тоже давным-давно нет) — Товарищ солдат! О чём вы думаете, глядя на этот штабель досок? — О бабах. — Почему? — А я завсегда об их думаю. Байка хорошая, хотя не обо мне. Погоны-то я носил, и разные, и намного дольше, чем стоило бы, но не о бабах мне думается при взгляде на снимок — иллюстрацию того, как хорошо стали кормить советских солдат к 1989 году. Видимо, после вывода войск из Афганистана у Минобороны появились лишние деньги...

...но таком родном напомнил поэт Игорь Иртеньев, который — надеюсь — в особом представлении не нуждается. Сын учительницы Ирины Линшиц и архивиста-историка Моисея Рабиновича стал Иртеньевым только на четвёртом десятке и только благодаря девичьей фамилии бабушки по материнской линии. А в первой половине 1960-х девятиклассник Игорёк Рабинович подрабатывал в "Мосгорсправке" и наткнулся в тамошней стенгазете на стихи. Они врезались в цепкую память школьника, позже для верности были тщательно записаны и намного позже — опубликованы...

Главы бестселлера от крупнейшего российского издательства АСТ "AMERICAN'ец. Жизнь и удивительные приключения авантюриста графа Фёдора Ивановича Толстого". Лихо закрученный сюжет историко-приключенческого романа опирается на мемуары первой трети XIX века и документальные материалы первого кругосветного путешествия россиян в 1803-1806 годах. — Чёрт его знает, что такое! — рычал Фёдор Иванович Толстой, вышагивая по комнате. Чертыхался он с того момента, когда они с кузеном узнали свою дальнейшую судьбу...

"Умертвить две тысячи человек — полчаса. Сложнее сжигать трупы", — делился опытом в 1946 году на Нюрнбергском процессе эсэсовец Рудольф Хёсс, комендант лагеря смерти Освенцим, а на вопрос психолога, возражал ли он Гиммлеру, ответил: "Что я мог сказать? Только "яволь!"". "Если у человечества ещё нет лекарства от рака; если оно пока не осваивает Марс, если оно всё ещё не в силах победить голод и найти новые источники энергии, то это только потому, что те еврейские гении, которые должны были совершить все эти открытия, сгорели в печах Освенцима"...

В годы Второй мировой войны для шифровки экстремально важных сообщений гитлеровцы применяли машину "Энигма". Расшифровать отправленный текст можно было только с помощью второй, парной машины: их устройство делало код практически неприступным. Подробности охоты британцев на "Энигмы" и попыток расколоть код, в которых участвовал гениальный Алан Тьюринг, не раз описаны в литературе и даже экранизированы. В монументальном труде "Антикоучинг. Как НЕ НАДО писать" упоминается хитрость американских военных...