Инопланетный "простофиля" Ксир и его жизнь, планета Зорвион

Ксир поселился рядом с жилым домом — не рядом в прямом смысле, а через двор, в старом деревянном сарае, который давно никто не использовал по назначению. Пахло внутри сырыми досками, мокрой землёй и чем-то неуловимо древесным — тем запахом, который Ксир однажды почувствовал и с тех пор не мог забыть. На Зорвионе ничто так не пахло. Там воздух был чистым, стерильным, как мысль, — а здесь он был густым, живым, полным чужих историй. В сарае было темно, и Ксир поначалу вздрагивал от каждого скрипа...

Однажды Ксир встретил трех братьев и сестру, которые торопились по своим делам. Их мама и папа уехали на пару дней в командировку, с ними осталась бабушка, но ребятишки между собой называли её Бабушка Тортилла. А как ещё, если она ходила медленно-медленно, а бегать вообще не умела, хотя говорила, что бегала когда то. Но ребятня с трудом в это верила, по-крайне мере младшие совсем ей не верили. Конечно они любили бабушку, но когда надо быстро, то надо быстро. А они дружно проспали в это утро. И теперь бежали "сломя голову", и вот Ксир встретил эту веселую компанию...

Прошло время — по меркам Земли, несколько месяцев. По меркам Зорвиона — ничего, мгновение, чих. Однако в эти несколько месяцев, до встречи со своими друзьями, Ксир всё-таки пытался выполнить первоначальную задачу от Совета — создавать "каверзы" для землян. Он старался, правда старался, будто от этого зависело, имеет ли он право улыбаться в мире, где улыбки считались излишеством. Вот одна из его попыток. В старом фойе старинного подъезда появилось зеркало. Его принёс Ксир. Для него оно было прибором...

Зорвион не был похож на одну планету — он был похож сразу на все, которые его жители когда-либо видели. А видели они многое. Климат здесь не подчинялся логике широт и течений, как на Земле. Он подчинялся памяти. В северных провинциях помнили арктические миры — и там стояла вечная мёрзоть, голубоватый лёд хрустел под ногами, а из расщелин поднимался пар, пахнущий озоном и чем-то неопределимо древним. В экваториальной зоне, наоборот, кто-то однажды запомнил саванну на закате — рыжую, дышащую жаром, с травой по пояс — и климат прижился, стал частью Зорвиона, как родинка на знакомом лице...

Ксир всегда был не таким, как все. На родной планете Зорвион жители славились своей расчётливостью, острым взглядом и умением держать дистанцию: чем холоднее взгляд, тем выше уважение. А у Ксира взгляд был тёплый. Он не умел хмуриться по команде, а когда старейшины требовали сурового вида, у него вместо грозного оскала получалась неловкая улыбка — будто он извинялся за сам факт своего существования. Соплеменники посмеивались над ним тихо, чтобы не нарушать кодекс бесстрастия, но смех всё равно прорывался сквозь сжатые губы...