Свекровь и золовка

— Квартиру твою заложим под Жаннину пекарню, оценщик уже едет! — сказала свекровь в трубку так буднично, будто сообщала про погоду. — Ключи я ему дам, ты не отпрашивайся. Был вторник, 6 октября, 10:40. Я стояла в цеху хлебозавода в белом халате и шапочке, над тестомесом гудела вытяжка, пахло горячей коркой. — Галина Петровна, какой оценщик? — Обычный. Сфотографирует, померит, и всё. Олег в курсе. Мы же семья, Вера. Я помолчала секунду и ответила: — Пусть едет. И положила трубку. Меня зовут Вера, мне тридцать три...

— Твоё золото всё равно без дела лежит! — сказала свекровь в трубку так, будто сообщала прогноз погоды. — Серьги и цепочку я сдала в ломбард. Девяносто шесть тысяч. Снежане коллекторы звонят, а ты бы всё равно не дала. Я стояла в спальне над открытой шкатулкой. Суббота, 17 октября, без пятнадцати шесть, через час мы с подругой собирались в театр. На бархатной подушечке остались две пустые прорези и вмятина от цепочки. — Зоя Михайловна, это мои вещи. — Ну так выкупишь, если такая жадная. Билет я тебе сфотографирую...

— Кухню с залом объединим, стену Денис уже долбит! — Тамара Ильинична стояла в моей прихожей в синих бахилах поверх туфель. — Юбилей через месяц, тридцать человек, а у тебя не кухня, а кладовка. Из кухни летела белая пыль. В стене между кухней и залом, на уровне груди, чернела дыра размером с таз. Денис, муж моей золовки, стоял на табуретке с перфоратором и даже не обернулся. Я не стала спорить. Я поставила сумку, открыла щиток в коридоре и опустила все автоматы вниз. Перфоратор захлебнулся и замолчал...

— В твоей студии будет мой салон, кресла уже завезли! — Яна сказала это в субботу, седьмого ноября, в 10:40, загородив собой дверной проём моей квартиры на Полевой, 14. — Так что не начинай. За её спиной двое грузчиков затаскивали в мои двадцать четыре метра белое педикюрное кресло. У окна стояла моя квартирантка Алёна, в пальто, и держала в руках наш договор найма, как будто им можно было загородиться. — Открытие через две недели, — Яна поправила хвост. — Антон сказал, ты не против. Я не была «не против»...

— Юбилей будет в ресторане, договор я уже на тебя подписала! — свекровь положила передо мной три скреплённых листа и ручку с золотым колпачком. — Тут только отметь, что ознакомлена. Воскресенье, четвёртое октября, семь вечера, её кухня на Садовой. Пахло пирогом с капустой. На первом листе крупно стояло: «Банкетный зал «Каштан». Заказчик: Белова Ксения Сергеевна». Это я. Только я этого договора никогда не видела. Мне тридцать семь, я старший администратор частной стоматологии. Двенадцать лет я каждый...

— Квартиру освободите к субботе, Лена с детьми уже едет! — свекровь провела скотчем по коробке, на которой маркером было выведено «Кухня». Скотч взвизгнул. Суббота, двадцать четвёртое октября, без десяти два. Наша прихожая на Металлистов, 8, квартира 21. Четыре года и два месяца я платила за эту двушку по 18 000 в месяц. Теперь в прихожей стояли пять коробок, и в одной звякали мои кружки. Меня зовут Нина, мне тридцать пять, я специалист по договорам в транспортной компании. Моя работа — читать мелкий шрифт, пока другие пьют чай...