Дневник Таарока

Правда всегда открывает глаза. Почтение становится презрением. Дружба – ненавистью. Святость – грехом. Лишь молчание остаётся молчанием. Я столько раз прокручивал это в голове, пытаясь убедить себя в обратном, но каждый раз натыкался на осуждающие взгляды племени и Ниру, которая не одаривала даже этим. Я с большим рвением увлёкся тренировками, чтобы выкинуть эти мысли из головы, чем Паленый был очень доволен. Он появился так же внезапно, как и исчез, и сразу дал понять, чтобы я даже не заикался спрашивать о том, что случилось у его хибары...

Моя жизнь начала меняться. К учению божьего слова добавилось обучение магии. Последнее мне давалось сложно. Я не понимал свою силу, просто не чувствовал её. Старец Тандул, что обучал меня, говорил невнятно и настолько возвышенно, что было тошно. В его привычке было хлестать меня рогозом по лапам каждый раз, когда у меня не выходили заклинания, что я должен был повторить. То есть каждый раз. В один из дней, когда на моих лапах просто не оставалось места без синяков и Тандул снова замахнулся на меня, я не выдержал и закричал: «Остановись!»...

Я не понимал, как пришёл обратно в деревню. С мокрой шерсти капала вода, а я продрог до костей. Перед глазами плыло, в голове – пусто. Я осознал, что стою в саду храма. Подняв помутневший взгляд, я увидел его – единственное существо в мире, к которому мог прийти в такой момент. Караш обернулся, услышав меня, и на его лице читалось беспокойство: – Тарвен? – кханду подошел ближе и поднял мою морду , чтобы я смотрел на него. – Папа… – лицо Караша было последним, что я видел перед тем, как упасть в темноту...

Проходили дни. Туман быстро рос и крепчал. Я много времени проводил с Келлой и её труппой. Циркачи решили остаться на несколько дней перед возвращением в Леса Аллинара, и я старался использовать каждую свободную минуту, чтобы узнать больше о большом мире за пределами моей деревни. Труппа тепло относилась ко мне, как мне казалось, даже с каким-то странным умилением. Я даже подружился с Бим-бимом. По крайней мере, он перестал смотреть на меня, как на мешок для отработки ударов. Дни проходили быстро...

Если бы кто-то сказал мне, что однажды я окажусь в такой ситуации, я бы никогда не поверил. Я сидел на большом ящике, даже не доставая до пола, и держал в лапах ароматный травяной чай. Вокруг меня сновали циркачи, беззаботно смеясь и, по-видимому, обсуждая моменты из выступления. Яркая одежда, громкие заливистые голоса, эльфийка с короткими чёрными волосами, проходящая мимо меня на руках, и гном, жонглирующий клинками и убегающий от метателя ножей, которому и принадлежали эти клинки, – всё это выглядело настолько нереальным, что я хотел наслаждаться этим как можно дольше...

Моя жизнь действительно изменилась. Учёбы стало намного больше, я ещё чаще стал помогать в саду, и Ротт нагружал меня всё больше и больше. Я стал достаточно взрослым и ловким, чтобы начать объезжать молодых лошадей. Хоть это и было тяжело, я радовался. Дни шли неспешно и стремительно одновременно. Я занимался работой на конюшне и ухаживал за моей любимицей – пегой кобылкой Тучкой. Я заботился о ней, ещё когда она была жеребёнком, и, по сути, рос вместе с ней. Поэтому сейчас был особенно трепетным...