Стёжки-дорожки

Люська и представить себе не могла пару месяцев назад, как переменится ее собственная жизнь, и жизнь в ее семье. Замков на дверь вешать не надо, мать к ней относится с уважением, советуется. Девочка чувствовала в такие моменты себя даже неловко. И все из-за бабушки Нюриных советов, которым Авдотья теперь следовала неукоснительно. Каждый раз, когда кололи свинью, выделяла кусок для старушки. "Пусть ест, божий одуванчик! У нас не будет," - думала она. Люське бегать к бабе Нюре никто не запрещал, а даже наоборот...

Взахлёб рассказывала подруга Ларисы Тамара о том, как вел себя Стёпа в клубе, какой был весёлый и довольный, как купил детям и жене лимонад с коржиками а сам выпил бутылку пива, Лариса с каждым новым словом делалась все мрачнее. - Ну, погоди, Степушка! Я тебе устрою веселую жизнь. А Степан и не думал уже о Ларисиных прелестях. Авдотья по рецепту бабы Нюры заваривала ему травку, успокаивающую его лишний пыл. На кой леший ему бегать по посадкам, по огородам пробираться к Ларискиной хате? Ему и дома хорошо...

Авдотья смотрела на мужа. Мысли метались в её воспаленном мозгу: "Как быть? Выгнать Степана? Дом-то её родителей. Но ведь подберут в один момент. Сделать вид, что ничего не произошло, тоже нельзя." - Вот что, Стёпа, если ты ещё хоть раз придёшь поздно, я пойду к председателю. Пусть тебя пропесочат на собрании. Стыдно будет, небось? А,если узнаю, что у тебя зазноба появилась, пеняй на себя. Я вам устрою! Ты меня знаешь. - Клянусь кем угодно, Дуся, никого у меня нет, - замотал головой нашкодивший муж...

Люське повезло. В их семье любили грибы. Матери с отцо́м за ними ходить было некогда. Мальчишек не заставишь. Вот и оставалась вся надежда на Люську. Услышав от колхозниц, кто сколько набрал грибов, Авдотья отправляла в лесок младшую дочку, поручив домашнее хозяйство сыновьям. Люська для солидности хмурилась, как будто ей не хотелось. А у самой сердце чуть не выскакивало из груди от предвкушения. Для нее собирание грибов в лесу было праздником. Частенько к ней присоединялась и бабушка Нюра. Тогда они ходили недалеко, в посадки, отделяющие картофельное поле от гречишного...

- Опять у бабки торчала? А поросята не кормлены? - зашедшая в дом мать, с порога начала воспитывать Люську. - Да ты что, мам? Кормила я их. - Знаю я, как ты кормишь! Котам поди все скормила. Вон какие жирные носятся! - Так они мышами питаются. Со всей округи в наш хлев мыши бегут. Зачем кошкам поросячья еда?- убеждала Авдотью дочка, а сама вспоминала горящие кошачьи глаза,наблюдающие за чавканьем свинюшек. Как только те, наевшись, отходили от кормушки, коты тут как тут. Люська крошила им кусочки сала в мешанку, и кошки съедали все подчистую...

Люська любила бабку Нюру за весёлый нрав. Все село знало про причуды старушки. Придя в магазин, она высматривала мужчину посолиднее, директора школы либо председателя колхоза, и со стонами: "Ох, ох! Мне плохо!" - падала прямо в руки ошалевшему начальнику. Пока он ее вел до скамеечки, бабулька успевала с ним познакомиться и о чем-нибудь попросить. Наблюдавшие этот спектакль веселились от души. Люське тоже однажды посчастливилось видеть это представление. - Бабушка Нюра, а если бы Иван Егорыч тебя не успел поймать? Ведь расшиблась бы! - А я все рассчитала, Люсек! Да и народа было много...