Исповедь волчицы

Полоснув лезвием по ладони, я даже не поморщилась — боль была ничем по сравнению с решимостью, горевшей в сердце. Тёмно-алая кровь, густая и горячая, закапала в бутылочку, смешиваясь с молоком. Жидкость окрасилась в розовый цвет, став символом нерушимой связи. Я поднесла бутылочку к губам младенца. Он не колебался ни секунды, вцепившись в неё с жадностью умирающего от жажды. Он пил мою кровь, пил мою жизнь. — Ты теперь моя кровь от крови, — прошептала я, прижимая его к себе так крепко, как только осмеливалась...

Дворецкий возник из сумрака бесшумно, словно сотканный из самих теней, что густели по углам зала. Он склонился в низком, почти раболепном поклоне, и его фигура, облачённая в строгий фрак, показалась мне не живой плотью, а лишь сгустком мрака, принявшим человеческий облик. Его шёпот не просто прозвучал — он просочился сквозь тяжёлый, пахнущий воском и пылью воздух, будто эхо древнего, давно забытого заклятия, пробуждающего к жизни старые камни замка. Я оглянулась на Киру. В этот миг весь мир для меня сузился до лиц моих родных...

И вот наконец то хоть и с опозданием мы появились на празднике.В самом центре праздничного шествия грациозно двигалась Анюта, словно небесная посланница, озаряющая путь лучами утренней звезды. Диадема, подаренная бабушкой, украшала её голову, инкрустированная розовыми топазами, чьи оттенки идеально гармонировали с нежным персиковым цветом её платья. Платье, сотканное из шёлковой ткани, имело необычные рукава, похожие на распущенные крылья райской птицы. Каждая складка переливалась перламутровыми бликами, словно капли росы на лепестках лотоса...

Внезапно воздух вокруг них задрожал, словно натянутая струна, и пространство заполнилось мягким золотистым светом, который, казалось, исходил из самого сердца леса. Из ниоткуда появилась фигура старухи, одетой в длинное платье цвета ночи, расшитое узорами, напоминающими звёздное небо. Её седые волосы развевались на ветру, а глаза светились мудростью тысячелетий, в них отражались забытые легенды и тайны предков. — Дети мои, — заговорила она тихим, но властным голосом, от которого по коже пробегали мурашки, — вы стоите на пороге великих перемен...

Как из под земли передо мной появился Илья. Его лицо было бледным, а в глазах читалась тревога, смешанная с решимостью. В руке он сжимал кинжал, лезвие которого покрывали древние руны — они светились мягким голубым светом, словно впитывая в себя ночное небо. За его спиной стоял Мирослав: его фигура казалась ещё более массивной в полумраке, а руки крепко удерживали вырывающегося юношу. Лицо мальчика искажалось от боли и страха. Его пальцы были сжаты так сильно, что из них капало нечто, похожее на жидкий янтарь — густое, тягучее, оно оставляло на земле дымящиеся следы...

— От своей доли не уйдёшь, — с горечью говорю я, глядя на Кэт и мой голос звучит глухо, как из-под земли. В воздухе вокруг меня начинают кружиться едва заметные искры — предвестники магии, что течёт в моей крови. Я резко оборачиваюсь на оглушительный рык. Брат, словно тряпичная кукла, летит в стену. Раздаётся глухой удар, и он падает, не в силах подняться. Ярость застилает глаза багровой пеленой. Я срываюсь с места и бегу прямо на вожака. Вцепляюсь ему в морду, чувствуя, как клыки рвут плоть, но в следующий миг получаю страшный удар...