Цикл рассказов о любви и предательстве

Отец Ольги был человеком твердым и справедливым. Он часто говорил ей: — Запомни, дочка. Идеальное правило: один брак на всю жизнь. Для этого надо выбирать не сердцем, а умом. Разумного партнера. Вот как у нас с мамой, — и он всегда показывал рукой на мать, которая улыбалась в ответ. Но случилась чудовищная трагедия. Авария. И отца не стало. Вместе с ним исчезли и все его важные советы. Ольга вышла замуж рано, учась на последнем курсе медицинского института. Она влюбилась в Павла. Он покорил ее не деньгами, а эрудицией, хорошими манерами...

После двадцати шести лет в токсичном браке я решилась на побег. Служебный роман с коллегой — мужчиной, который тоже был несчастлив в браке, казался спасением. Два года наши отношения оставались тайной, а затем, когда он первым ушёл от жены, оставив двух дочерей, я последовала за ним. Мы поженились, поверив в новое начало. Наш старт был непростым. Собственного жилья у нас не было, и мы поселились у его родных. Мой новый муж уверял меня, что это — временно. Он клялся, что через суд получит свою долю имущества от прежнего брака, особенно загородный дом...

Последние ступеньки перед своей квартирой Роман преодолевал, едва переставляя ноги. Он вошел, тихо прикрыл дверь, прислонился лбом к прохладной поверхности стенки и замер. Усталость была такая, что казалось, она не просто в мышцах, а в самой душе — тяжелая и свинцовая. А ведь все начиналось так хорошо. Устройство на работу с графиком «сутки через трое» казалось подарком судьбы. Но это осталось в далеком прошлом. Теперь он работал трое суток через одни. Виноваты были кредиты. Алёнины кредиты. Роман всегда старался никого не обидеть...

Начало истории здесь Всего лишь месяц прошел с того дня, как Роман переехал к Анне. Месяц, а ему уже казалось, что пролетел год. Длинный, утомительный и безрадостный. Сидя одиноко на краю чужой кровати в гостевой спальне, он подпер голову руками и смотрел в окно на темнеющее небо. Начинать новую жизнь в шестьдесят семь лет оказалось куда сложнее, чем он предполагал. Тогда, в пьянящей эйфории после встречи одноклассников, ему казалось, что они с Анной просто сложат свои одиночества, как два полена в костёр, и вместе им станет тепло...

Павел проснулся от того, что виски его гудели, будто в них завелся рой разъяренных пчел. Он с трудом открыл глаза, и в памяти всплыли обрывки вчерашнего праздника. Восемнадцатилетие дочери… Единственной, любимой. Дом был полон гостей — собралась вся родня: мать, теща, двоюродные братья и сестры, а также самые близкие друзья. Шумно, весело, тесно. К такому случаю он еще неделю назад выпросил у брата дефицитную заграничную видеокамеру — настоящую редкость в то время. Хотел заснять все самые важные моменты торжества: тосты, улыбки, поздравления...

Больничная палата была белой и тихой. Белые стены, белые простыни, белый свет из окна, за которым медленно кружились редкие снежинки. Лежа на койке после операции, Нина предавалась воспоминаниям. Мысли текли медленно, как капельница над ее изголовьем. Вот она, восемнадцатилетняя, только что приехавшая в Москву из глухой деревни. Сразу после школы — на стройку, по лимиту, маляром. Морозные рассветы, застывающая на кистях краска, леденящий ветер на недостроенных этажах. Но зато была надежда — когда-нибудь получить свою, московскую квартиру...