Помолчим

Обсуждение в публичном пространстве роста числа людей, обращающихся за психологической, психотерапевтической и психиатрической помощью, почти всегда вращается вокруг трёх объяснений, что не есть случайность, а лишь следствие устройства самого публичного пространства. Любое массовое обсуждение сложного явления стремится к редукции, к выделению ограниченного числа причин, которые должны удовлетворять двум требованиям одновременно: они должны быть достаточно простыми для воспроизведения в медийном формате и достаточно правдоподобными, чтобы не вызывать немедленного отторжения у аудитории. На самом деле все три этих объяснения, при всей их популярности, описывают не причины, а симптомы...

Для того чтобы ответить на вопрос, почему мы не можем перестать работать, даже когда работа по сути своей бессмысленна, необходимо с самого начала отказаться от самого соблазнительного и самого ложного объяснения, которое лежит на поверхности, а именно от представления, будто люди работают потому, что им это психологически нужно, потому что они не умеют иначе, потому что боятся тишины или не знают, чем себя занять. Всё перечисленное может быть правдой на уровне индивидуальной психологии, но индивидуальная психология никогда не является причиной – она всегда является следствием, адаптацией к условиям,...

Для того чтобы приблизиться к ответу на вопрос о природе смысла, необходимо начать с того, что предшествует не только смыслу, но и самой способности его искать, а именно с фундаментального принципа работы нервной системы, которая возникла в ходе эволюции не как инструмент познания истины и не как орган созерцания, а как механизм управления движением в среде, содержащей угрозы и ресурсы. Любой организм, обладающий даже самой примитивной нервной тканью, решает одну и ту же задачу: как, получая неполные и зашумленные сенсорные данные, построить такую модель внешнего мира, которая позволит совершить действие, повышающее вероятность выживания...

Существует механизм, воспроизводящийся с точностью, которую можно было бы назвать совершенной, если бы она не была столь разрушительной. Вопрос о природе разрушительности – это вопрос о том, откуда вообще берётся импульс к уничтожению, к причинению боли, к разрыву связности мира. Ответ на него не может быть простым, потому что разрушительность не имеет одного источника и не сводится к одной причине, а представляет собой сложный, многослойный феномен, в котором переплетаются биология, психология, история и социальная структура, и каждый из этих слоёв не просто добавляет что-то к предыдущему, но вступает с ним в сложное взаимодействие, усиливая и трансформируя общий эффект...

Задаваясь вопросом «зачем нужны отношения», неявно предполагается, что на него существует некий самоочевидный ответ. Общество предлагает целый набор таких ответов, настолько привычных, что сама попытка усомниться в них воспринимается как патология или эпатаж. Но если на мгновение остановиться и действительно всмотреться в то, что стоит за каждой из этих якобы очевидностей, можно обнаружить, что все они суть не ответы, а способы избежать вопроса. Утверждается, что базово отношения нужны, чтобы не быть одному, звучит так убедительно, так согласуется с базовым человеческим страхом одиночества, что...

Социальный ритуал – действие, практическая функция которого либо отсутствует вовсе, либо вторична по отношению к функции символической. Ритуал существует не для того, чтобы произвести материальный результат, а для того, чтобы подтвердить принадлежность участников к единой системе координат, к общему представлению о том, что такое хорошо, что такое правильно и что такое принято. Он отвечает не на вопрос «зачем это нужно», а на вопрос «кто мы такие, если продолжаем это делать». Ответ, который даёт ритуал, всегда один и тот же: мы – свои. Мы принадлежим к одному племени. Мы говорим на одном языке – не в лингвистическом смысле, а в смысле общей системы жестов, интонаций, ожиданий, реакций...