Виктория значит ПОБЕДА. Приквел

В полутёмном зале с тяжёлыми бархатными шторами Виктория стояла перед Ильёй и Ираклием — словно экспонат на выставке, где цена определяется не искусством, а желанием покупателя. ### Первая встреча **Ираклий** откинулся в кресле, медленно вращая бокал с коньяком. Его взгляд скользил по Виктории с холодным любопытством: — Неплохо...

В просторной гостиной, залитой холодным зимним светом, Манана работала с сосредоточенностью хирурга. Виктория сидела в кресле перед большим зеркалом, а Олег и Артём застыли в дверях — словно зрители на спектакле, финал которого им не подвластен. ### Преображение Манана наносила рыжий пигмент на волосы Виктории, аккуратно разделяя пряди: — Этот цвет привлечёт внимание...

Олег замер в дверях. Виктория стояла перед зеркалом — но это была уже не она. Незнакомая женщина с безупречной причёской, яркими губами и длинными, как паучьи лапы, ресницами. Она повернулась к нему — и в её глазах он увидел то, чего боялся больше всего: **решимость**. — Что это?.. — голос Олега прозвучал глухо, будто издалека...

В просторной светлой комнате, где на столике у зеркала были разложены кисти, пудры и флаконы с духами, Манана работала молча. Виктория сидела в кресле, глядя на своё отражение, но видела не себя — а тень той женщины, которую ей предстояло сыграть. Манана наносила тушь на ресницы Виктории с хирургической точностью: — Смотри, как меняется взгляд...

### Разговор наедине Манана пришла под вечер — без предупреждения, но Виктория уже ждала её. Она попросила Олега увести Артёма на прогулку: «Нам надо поговорить». Манана опустилась в кресло, не дожидаясь приглашения. В её движениях — привычная холодная уверенность, но сегодня в глазах что‑то иное: не оценивающий взгляд хищницы, а скорее… расчётливая усталость...

### Как они знали Нану и как Мери их нашла #### Кто такая Нана Нана — мать Мананы, в прошлом скромная учительница из провинциального городка. В середине 2000‑х она сбежала в Тбилиси с маленькой дочерью, спасаясь от мужа‑тирана. Здесь она устроилась мыть полы в кафе, но сохранила внутреннее достоинство и привычку помогать тем, кому ещё хуже...