Два проклятия

Когда они вошли во двор, Михаил уже стоял на крыльце. Он сразу понял: всё, кажется, закончилось хорошо. Он не стал ни о чём спрашивать. Просто посмотрел на Наю несколько секунд, а потом вдруг крепко обнял. — Получилось, — сказала она ему в плечо. Вера выскочила следом, закрывая ладонями рот и пытаясь не расплакаться от радости. Дэн вышел сонный, с растрепанными волосами, потирая глаза. Сперва ничего не понял. Потом посмотрел на маму, на Наю и широко улыбаясь, кинулся обнимать сестру. Первые недели были самыми трудными...

Сначала они шли медленно. Тропинка к озеру, знакомая до последнего корня, сегодня казалась длиннее обычного — будто сам лес нарочно тянул время, давая им лишнюю минуту тишины перед тем, что должно было произойти. Ная держала фонарик Дэна в руке, не включая его, — свет полной луны и без того щедро лился сквозь редеющие кроны, устилая тропинку рваными белыми пятнами. — Может, стоит быстрее? — сказала она в какой-то момент, и голос выдал напряжение, которое она весь день старательно прятала. — Мы же не знаем, когда это...

Утро дня полнолуния выдалось неестественно тихим. За завтраком почти не разговаривали. Даже Дэн, обычно неугомонный, сидел непривычно тихо, украдкой поглядывая то на сестру, то на родителей. Все понимали: сегодня решится всё. Ближе к обеду, когда тишина в доме стала совсем гнетущей, а Вера в третий раз переставила одну и ту же тарелку в шкафу, Дэн вдруг спросил, ни к кому конкретно не обращаясь: — А почему вы вообще уверены, что всё будет плохо? Все повернулись к нему. — Потому что... — начал было Михаил и осёкся, не находя, как закончить фразу...

Рэй вернулся уже ранним утром — усталый, но будто что-то в нём стало другим. Ная заметила его первой. Почти весь вчерашний день она провела у окна. Пыталась заниматься делами, но каждый раз бросала их на середине и снова возвращалась взглядом к дороге. Когда вдалеке показался знакомый силуэт, она не сразу поверила своим глазам, а потом сорвалась с места и выбежала на крыльцо. Она не бросилась ему на шею, хотя явно хотела, — просто остановилась в паре шагов, тяжело дыша, будто пробежала гораздо больше, чем несколько метров от крыльца до калитки...

Дорога заняла весь день. Рэй ехал на попутках, потом на автобусе, потом снова пешком. К дому Себастьяна он добрался уже за полночь, когда небо над спящим городом набухло тяжёлыми тучами, а воздух был плотным от приближающегося дождя. Дом встретил его тем же холодным великолепием, что и в прошлый раз: высокие потолки, тяжёлые шторы, огромный камин, в котором уже потрескивали дрова, хотя на улице ещё не было по-настоящему холодно. За окнами наконец сорвался дождь. Крупные, тяжёлые капли застучали по стёклам почти сразу, как Рэй переступил порог...

Телефон зазвонил в половине пятого утра. Резко и неуместно громко в предрассветной тишине дома. Ная не сразу поняла, что разбудило её. Сон ещё цеплялся за края сознания обрывками чёрной воды и чьего-то неподвижного тела на берегу. Она открыла глаза и увидела, что Рэй уже не сидит рядом на диване, где она заснула, а стоит у окна, прижав телефон к уху, и в свете уличного фонаря его лицо кажется ещё бледнее обычного. — Да, — коротко сказал он. Пауза. — Когда? Она приподнялась, всё ещё сонная, вглядываясь в его напрягшуюся спину...