Детективные истории реанимации «03»

– Мама пришла-а-а! Не уходи больше! – трёхлетний Тимоша повис на руке матери, едва она переступила порог квартиры. – Мам, не хочу ничего! Не буду-у-у! – Сыночка, что случилось? – удивилась она, снимая пальто и стряхивая с сапога прилипший кленовый листок. – Чего ты такой капризный сегодня, а? Не успел малыш ответить, как в прихожей показалась фигура его няни Веры Петровны – женщины лет шестидесяти пяти обычного телосложения. Поначалу она была просто их соседкой, знала эту семью много лет. Но когда...

В моих руках вновь завибрировал планшет, а на его экране отразился повод: женщина 25 лет, лихорадка более недели, бледность, слабость, не может смотреть на свет. Вызывают родственники. – 114-я, – прохрипел динамик селектора по подстанции, как только я доложил диспетчеру о прибытии. В гараже — никого. Только мы, да и то сейчас уедем. В преддверии зимы — вполне себе нормальное явление. – Семь минут тебе на выезд, – строго отвесила фельдшер по приёму и передаче вызова, вручая мне тёплый бланк карты вызова...

– Пиши, – раздалось из рации. – Ребёнок 14 лет, боли в животе, тошнота, головокружение. В зале кинотеатра. Вызывает администратор. – Как понял? – Поняли, приняли, полетели, – ответил я, записывая лицевую сторону новой карты вызова. – А ведь почти были дома, – вздохнул водитель. – Порой наша жизнь несправедлива. Значит, пока что не судьба, – я иронично разделил его досаду и положил приёмник рации на место. Наша белоснежная машина развернулась и, моргая синими огоньками маяков, помчалась в обратном от подстанции направлении...

На экране планшета высветился новый вызов с поводом: ребёнок 11–12 лет, плохо в туалете торгового центра на первом этаже. Вызывают очевидцы. В примечаниях: рвота, боли… – Боли чего? – заглянула в экран напарница Ольга. – Живота? Я пожал плечами, прикрывая дверь квартиры старушки, от которой мы только что вышли, успешно купировав гипертонический криз. – А вот, понимаешь, диспетчер решил задать интригу – не уточнил. Да ладно, чего гадать, приедем и увидим. И, перебирая ногами по бетонным ступенькам, мы поспешили вниз на выход...

В поводе к вызову значилось: ребенок 11 лет, на платформе станции метро, боли в груди, руке, ноге, голове, тошнота. В примечаниях: учительница предполагает нервное расстройство или паническую атаку. Но ничто не происходит просто так на ровном месте, и любая ситуация, в которой позднее разбирается скорая помощь, имеет свою предысторию. Так было и в этот раз: – Марь Иванна, а мы скоро пойдем домой? – Илья осторожно потянул учительницу за рукав пальто. – У меня рука болит. – Потерпи немного, – ответила она, пересчитывая детей у выхода...

В поводе к вызову значилось: ребенок 13 лет, в школе, сильная головная боль, рвота, не может двигать шеей. Находится в медпункте. В примечаниях: медсестра предполагает менингит или мигрень. «Так первое или всё-таки второе? Да, диагнозы начинаются с одной буквы, вот только между ними глобальная пропасть», – вслух задаюсь я вопросом, на что получаю ответ напарницы: – Кто это так написал? А, медсестра, ну-ну... Вызов поступил сразу после того, как мы пообедали. Из динамика селектора громкой связи прокатилось:...